— А инвестиции? — с холодной недоверчивостью алчного пройдохи поинтересовался Климов и снова шагнул в сторону и чуть назад, стараясь не стоять на одном месте.

— Нет проблем! — хвастливо заявил Плахотин. — Все уже схвачено и обговорено заранее. Двести миллионов долларов уже лежат в калифорнийском банке, ждут своего часа.

— Мало! — с неожиданной обидой в голосе признался Климов. — Десять миллионов долларов мне мало.

— Погоди, — сказал Плахотин. — Ты забыл про долю Медика и Чистого.

Ты сам их ликвидировал и сам все заработал.

— Сколько? — Климов вновь направил пистолет в лицо Плахотину.

— Считай, сто миллионов. Пятьдесят и пятьдесят.

— Гринов? — по-свойски спросил Климов и удовлетворенно опустил ствол пистолета.

— Разумеется, — сказал Плахотин. — Итого сто десять.

— Обижаешь, — после непродолжительного раздумья протянул Климов. — Я дороже Медика и Чистого в два раза. Не они, а я их всех обыграл. Давай мне двести!

— Много! — запротестовал Плахотин. — Это нереально.

— Ты подумай, — угрожающе поднял ствол пистолета Климов. — Скупой платит дважды. Я стреляю.

— Ты самоубийца, — отстранившись, побледнел Плахотин. — Ты рискуешь жизнью.

— Мне не привыкать.

— Но самоубийца никогда не будет губить ближнего.

— Ты, что ли, ближний? — спросил Климов, не скрывая иронии в голосе.

— Не я, — вздохнул Плахотин. — Твои дети и твоя жена. О них ты хоть подумал?

— Сволочь, — с тихой болью выговорил Климов. — Мразь ползучая. — Он обреченно опустил ствол пистолета. Его приперли к стенке. — Чего ты хочешь?

— Чтоб ты сел в вертолет, и мы взорвали этот городок к едрене фене. — Плахотин пальцем зажал кнопку пульта.

— Ты не сделаешь этого, — хрипло предупредил Климов и почувствовал, как в горле запершило, как будто нахватался едкого дыма. — Свяжись с конторой и скажи, что ты отказываешься от своих требований! — Климов целился в пилота. — Сначала я убью его, потом тебя. — Два пистолета угрожающе зависли в воздухе. — Живее! — Ложь, коварство и продажность на всех уровнях власти взбесили Климова. Если раньше он догадывался обо всем этом, то весьма смутно. Скорее, допускал нечто подобное, но верить… нет, поверить он не мог.

— Дурак ты, Климов, — зло сказал Плахотин и приказал водителю включить двигатель.

Тяжелые винты стали раскручиваться над кабиной, и Климов резко пригнулся и отступил.

— Предупреждаю!

— Идиот! — Плахотин продолжал держать палец на кнопке. — Выстрелишь в меня — погубишь всех, и себя в том числе, до тебя все равно доберутся.

«Да, конечно, — сумрачно подумал Климов, — человека окружает множество смертей».

— Если соглашусь, где гарантии? Я хочу верить. — Воздушная струя валила с ног, и Климов, пригибаясь, отходил все дальше.

— Не торгуйся! — пытаясь пересилить грохот двигателя, крикнул Плахотин, и обрывок его фразы заглушил ревущий свист винтов.

«Они мне хребет перебьют, — пригнулся Климов и отбежал дальше. — Эти гады».

Времени на колебания, раздумья и сомнения не оставалось. Ждать было некогда. Грохочущая «стрекоза» зависла в воздухе.