Оказавшись под вертолетом, Климов осторожно вытащил взрыватель с усиком-антенной и примагнитил его к бензобаку. Затем быстро откатился в сторону, достал портативный зубной аппарат, крохотную и надежную в работе «Мицуету», вставил титановое сверлышко и нажал кнопку. Легкий свист стремительно вращавшегося бора был совершенно не слышен в шуме ветра. Климов вспомнил, как легко и безболезненно сверлила его зуб японская машинка, и приставил бешено вращавшееся тонкое сверло к металлу бензобака. «Дзы-ы», — тонко прожужжал бор и мгновенно провалился в пустоту.

Климов выдернул сверло и сразу же услышал, как из бензобака потекла тонкая, упругая струя горючего.

Не выпуская из вида старшего, Климов отполз к краю площадки и, помня, что на горной щебенке легко поскользнуться, медленно двинулся разыскивать оставшихся часовых.

Главное для него сейчас — надежность и скрытность. Один неверный шаг — и все пропало.

Как он и предполагал, Пятый стоял недалеко от вертолета, на самой крутизне горного спуска. Климов залег среди каменных обломков и пополз. Выбрал за крупным валуном место для засады, сел на корточки и притаился. Рацию и «Мицуету» он давно уже выбросил, чтобы не мешали. Оставил самое необходимое, нож, два пистолета.

Когда Пятый включил рацию и что-то глухо сказал старшему, Климов вскочил и по-кошачьи мягко перепрыгнул через глыбу валуна. Присел, застыл. Ощущая тревожные нотки в голосе Пятого, невольно оглянулся. Никого. Светало. Климов все фиксировал и замечал. Кривые ветви дерева. Фигура. Шорох. Легкое покашливание… Крутой, почти отвесный склон горы, и ровная, как стол, площадка с вертолетом.

Тихо и очень-очень медленно, выдерживая низкую стойку змеи, Климов подкрадывался, подбирался к явно нервничавшему охраннику:

— Ни Леха, ни Толян не отвечают…

Прыжок с ножом. Точный удар.

И все — в доли секунды.

Голова Пятого упала на грудь, зубы лязгнули. Он еще раз дернулся и вытянулся на земле. Климов успел отметить бледное пятно лица, страдальческий излом бровей и пену на губах.

Подхватив автомат и рацию, Климов быстро побежал в ту сторону, где, по его расчетам, был Четвертый.

— Третий, я Пятый, — сдавленной скороговоркой прохрипел он на бегу, заметив впереди фигуру часового. — Леха молчит, узнай, в чем дело?

Увидев Четвертого, стоявшего у края пропасти, Климов поднялся во весь рост и, продолжая говорить по рации, старался громко и отчетливо произносить подслушанные имена Лехи и Толяна.

— Что с ними? — возбужденно двинулся навстречу Климову Четвертый.

Климов пробурчал что-то непонятное.

— Что, что? — не разобрал ответа охранник.

«Осел с копытом», — про себя подумал Климов и сделал вид, что падает:

— Ложись!

Реакция Четвертого была отменной. Он упал, перекатился, вжался в землю. Климов прыгнул на него сверху и вогнал нож в спину по самую рукоять.

«Еще один готов. Считал, наверное, что он достоин иной жизни. Сам вызвался на эту грязную работу», — перевернув убитого, мрачно подумал Климов и вызвал по рации Третьего:

— Скорей, сюда! Леха приполз… в крови…

Увидев движущийся луч фонарика, Климов взял автомат за ствол, взвалил на себя тяжелое тело Четвертого и медленно, пошатываясь от усталости, пошел навстречу старшему.

— Вот, — глухо сказал себе под ноги Климов, когда увидел чужие ботинки и взметнувшийся луч фонаря. — Леха приполз… — И бережно уложил на спину мертвое тело.