— Попробуем?

— Спрашиваешь!

Они сделали несколько попыток. Во время падения намечали одну из соседних веток, сосредоточившись, рисовали на ней точку, падали в кабину… Они успевали заметить перед капотом машины густой серый вихрь, но тот мгновенно рассып а лся.

— И что это за фигня?

— Ну… пусть будет портал. Только не срабатывает почему-то.

Еще попытка.

— Слухай, Слав, а ведь там, на этих ветках, мы же уже есть, наверно…

Слава, с разгону изготовившийся еще к одному прыжку, резко вернулся к действительности.

— А ты мозг, Димка! Нам надо найти ветку, где нас нет. Ветку, которая отделилась еще до нашего рождения, даже до рождения наших родителей. Тогда есть вероятность, что в восемьдесят восьмом нас не будет, и конфликта можно избежать… А?

— Ну да, подальше прыгнем?

В зеркалах заднего вида по-прежнему маячил жигуленок. После третьей попытки на дальние ветви, вихрь перед капотом оказался светящимся.

— Оно?

— Наверно.

— Выключаем ускорение? — Димка, не дожидаясь ответа, застыл. Решительный мужик.

— Да…

Сорвавшийся с места ЗИЛ влетел в мерцающее кольцо, и оно со свистом захлопнулось позади. Слава глянул в зеркала и изо всех сил нажал на педаль тормоза.

23.57 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15.

Весь сегодняшний день Ирина плакала, и слезы не иссякали. Сначала плакала одна, теперь вместе с сыном. Сережка весь горел, она постоянно вытирала с его маленького тельца пот, он плохо ел, начал покашливать и почти не просыпался.

Врачиха заходила еще, самостоятельно делала младенцу уколы и пыталась успокоить молодую мамочку.

Ира, уже в который раз пытаясь прижать младенца к груди, почувствовала, что пеленка в очередной раз промокла, и понесла его к специальному столику, чтобы перепеленать. Развернув пеленку, она заметила на Сережкином животике безобразную красную сыпь…

Следующий день тоже начался со слез.

Глава III

— У тебя сигареты есть?

Слава достал из кармана джинсов пачку «Столичных».

— Держи. Позаимствовал у крепыша. Часовому, все равно, не положено…

Друзья стояли на маленьком пятачке, который освещался фарами урчащей машины, и вглядывались в окружающую темноту. Дорога по-прежнему уходила вперед, только покрытой теперь не асфальтом, а хорошо подогнанными бетонными плитами. И вдоль трассы больше не было фонарей.

Закурили.

— Н-да… Чего-то здесь не так. С другой стороны… — Слава помолчал, — дорога на месте и идет в том же направлении. Как думаешь, есть там впереди аэропорт?

— Будем надеяться, — Димка щелчком отправил окурок за обочину. — До него должно было остаться километров пять, не больше. Поехали?

Слава кивнул, развернулся к кабине, шагнул в темноту и уперся грудью в ствол автомата.

— Оп-па…

— Вот тебе и «опа». Руки вверх! — из темноты шагнул, передергивая затвор, старый щупленький знакомый.

Подтянулся Димка:

— Чего за дела? О! Привет, начальник.

— А ты стой, где стоишь, — настроен бывший разводящий был серьезно. — А то обоих одной очередью срежу.

Слава с Димой переглянулись, и Кротков улыбнулся. Он легонько надавил пальцем на ствол автомата, опуская его вниз.

— Ишь, грозный-то какой. Неужто, в живых людей стрелять будешь? А-я-яй…

Димка сплюнул и направился к пассажирской двери, бурча по дороге:

— Брось его, Крот, поехали, надоело мне тут…

— Стой! Стрелять буду! — автомат снова поднялся и теперь смотрел Славе в лоб.