Их безмолвная беседа была прервана появившейся на пороге Габриэллой.

— Мистер Бернштейн спрашивает, здесь ли детектив Стэтсон, и если здесь, то может ли он поговорить с ним. Что я должна ответить?

Марк поднялся с колен, несколько смущенный, что их застали в таком положении.

— Я возьму… — Голос его сорвался, не дав закончить фразу с первой попытки. — Я поговорю с ним здесь. Благодарю вас. — И, дождавшись, когда служанка выйдет, снял трубку. — Стэтсон слушает.

— Марки, еще раз здравствуй. — Голос Бернштейна был мрачнее и утомленнее, чем при первом их в этот день разговоре. — Хотел предупредить тебя по поводу встречи. Мне тут необходимо отлучиться на пару-тройку часов. Вернусь в офис не позднее пяти тридцати и буду ждать твоего звонка. Так тебя устроит?

— Да, вполне.

— У тебя все в порядке? Есть прогресс?

— Все узнаешь, когда увидимся. И учти, разговор будет серьезный, — предупредил его Марк.

— Это уже кое-что. А то я подустал от пустой болтовни.

— Меняй профессию. В твоем деле почти все пустая болтовня, хоть и стоит немало.

— Эй, приятель, помилосердствуй, хоть ты не втыкай нож в спину. И так тошно…

— Извини, Эдди, я не хотел. Самому не очень весело. Ладно, договорились, позвоню.

Он быстро вернулся к Вирджинии, наклонился, обнял и написал:

Это Эдди. Мы должны встретиться с ним сегодня вечером и обсудить, что делать дальше.

Карие глаза раскрылись широко-широко, губы, чуть припухшие от пылкого поцелуя, вздрогнули.

Ты собираешься скоро уходить?

Он расслышал жалобные нотки в холодном мерцании букв на мониторе и нежно чмокнул любимую в щеку.

Настоящий мужчина всегда уходит. Но лишь затем, чтобы вернуться. Ясно?

О Марки, я верю, что ты настоящий мужчина, — выдохнув, написала Вирджиния и кокетливо покосилась на него. — Почувствовала, когда ты прижимал меня. Но почему бы тебе не доказать это окончательно прямо сейчас?

Увы, ее коварный призыв не произвел на него желанного впечатления.

Если бы я сделал так, как ты просишь, то доказал бы лишь то, что я настоящий самец. А настоящий мужчина это нечто совсем другое. Он в первую очередь думает о том, как защитить любимую, и лишь затем — как удовлетворить ее физически. Ясно, соблазнительница?

Джинни хихикнула, потом удовлетворенно вздохнула.

Ты даже не представляешь, Марки, как удивительно я себя чувствую. Словно меня окружили теплым и мягким облаком, удивительно нежным и в то же время абсолютно твердо-непроницаемым для окружающего мира. Это облако — твоя забота. И мне в нем спокойно и надежно. Впервые в жизни.

Вот и отлично. Но чтобы так было всегда, мы сейчас должны продолжить нашу работу. Согласна? — спросил Марк.

Что ж, как скажешь, — покорно ответила она.

Итак, вернемся к этой Эдвине. Если она была любовницей твоего мужа, то почему он ее выгнал?

Понятия не имею. Неужели ты думаешь, что он обсуждал со мной свои решения? Мое положение в этом доме было почти таким же бесправным, как у Габриэллы. С одной лишь разницей — я вынуждена была терпеть его в своей постели.

Марк грозно нахмурился, непроизвольно сжал кулаки.

Почему ты не подала на развод? Если бы у тебя был приличный адвокат, он смог бы добиться, чтобы ты получила кругленькую сумму.