Изменить размер шрифта - +

– Ну как же! Быть под началом у таких хозяев, как мы, очень удобно. Слуги могут повсюду хвастаться, что их лорд – маг. А таких благодушных господ в четырнадцатом веке больше не сыщешь. Нас ничего не стоит обвести вокруг пальца, и, будь уверена, нашей беспечностью пользуются без зазрения совести. Теперь нам дают понять, чтобы впредь мы и не помышляли покидать замок, не испросив на то разрешения у слуг.

– Джим... – укоризненно произнесла Энджи.

– Все так и есть, мы с тобой здесь чужие. Что бы я ни сделал для благоустройства замка, будь то гипокауст для обогрева помещения или что другое, все воспринимается слугами болезненно. И они правы. У них свой мир, в который мне лучше не соваться. Я даже подозреваю, что слуги потихоньку начинают нас ненавидеть, хотя, может быть, еще и сами этого не осознали.

Джим замолчал. Энджи замерла в кресле, устремив взгляд на мужа.

– Ты действительно устал, добывая свой жезл, Джим, – наконец сказала Энджи. – Но я думаю...

В дверь постучали.

– Какого черта! – воскликнул Джим, поднимая голову. – Кого там еще несет?

– Войдите! – сказала Энджи. В комнату вошел Джон и тщательно прикрыл за собой дверь.

– Милорд, – монотонно произнес Джон, – Плайсет из буфетной хочет попросить прощения за пролитое вино.

– Лорд примет ее, – опередив Джима, сказала Энджи.

– Хорошо, миледи, – повиновался Джон и вышел из комнаты, затворив дверь.

Наконец дверь снова открылась, и Джон ввел в комнату Гвинет Плайсет. Лицо женщины было заплакано, она заламывала руки.

Плайсет бросилась прямо к Джиму и едва не упала перед ним на колени. И упала бы, если не Джим.

– Стой! – гаркнул он во все горло. Гвинет Плайсет не без труда выпрямилась и тут же затараторила:

– Милорд, я сама во всем виновата. Безропотно подчинюсь воле милорда. Все эти годы я верно служила своему господину, прошу прощения и молю вашу светлость о снисхождении.

Речь была явно заранее приготовлена, но Джим был не в том настроении, чтобы по достоинству оценить старания Гвинет Плайсет.

– Хорошо, Плайсет, – холодно сказал Джим. – Не будем больше говорить об этом. Можешь идти.

– Подожди минуту! – воскликнула Энджи. Около месяца назад апартаменты лорда и леди замка расширились. К комнате Джима и Энджи – на том же этаже башни – пристроили спальню и столовую. Энджи указала рукой на дверь в спальню:

– Иди туда и подождите меня, Гвинет. Я сейчас приду. – Энджи повернулась к Джону:

– Можешь идти.

– Слушаюсь, миледи, – повиновался управляющий и вышел из комнаты. Энджи поднялась с кресла:

– Сейчас я узнаю, Джим, почему слуги ведут себя, как ты утверждаешь, странно. Мы с Гвинет всегда ладили. Она мне все расскажет. Подожди меня, я скоро вернусь.

Энджи направилась в спальню и затворила за собой дверь.

Джим остался один. Он встал, налил в кубок вина и снова сел у камина.

Из‑за двери в спальню послышались голоса, правда, о чем говорили женщины, было не разобрать. Да и что толку от этого разговора? Ничего вразумительного Энджи все равно не узнает, решил Джим, потягивая вино. Положение не изменится. Жизнь мага и рыцаря не для Джима, только надо было думать об этом раньше.

Джим уставился на огонь и предался невеселым мыслям. Неожиданно из‑за двери в спальню донесся плач. Плакали навзрыд. Наверняка Гвинет. Энджи плакала редко и украдкой.

Все запуталось, подумал Джим. Какой из него лорд! Он просто играет роль хозяина дома, и все вокруг это понимают. Пора домой, оставаться здесь больше нельзя.

Джима прошиб озноб.

Быстрый переход