Кажется, она обиделась.

— Я лгу лишь тогда, когда нет другого выхода. Во всех остальных случаях достаточно сделать правильный акцент, и люди услышат то, что хотят услышать.

— Удобно, ловко и, как всегда, в высшей степени дипломатично.

— Сочту твои слова комплиментом. Знаешь, Ливи, — она наклонила голову, — у нас есть что-то общее…

— Вот только не нужно этих задушевных бесед, — скривилась я. — Подругами нам не стать.

— Почему нет?

Я поперхнулась.

— Вы вырвали у моего отца сердце, а потом попытались скормить меня дракону. Такие вещи негативно сказываются на дружбе.

Она секундочку подумала и кивнула.

— Пожалуй, ты права. Тогда ограничимся деловыми отношениями. Итак, Его Величество я беру на себя: скажу, что не смогла отказать тебе в последней просьбе — прикоснуться к стенам Принсфорда. — Она приложила руку к груди. — У меня ведь такое большое и чуткое сердце. Черате ты скажешь, что в зале под кабинетом хранится компромат на меня. После такого она готова будет на руках отнести тебя вниз. Ты скромно откажешься, спустишься одна, заберешь свиток, после чего поблагодаришь ректора, пообещав, что эти сведения сокрушат первого советника, и вернешься во дворец в сопровождении людей моего дяди.

— Стражи, хотите сказать.

— Называй, как пожелаешь, — отмахнулась она. — Ты ведь не настолько глупа, чтобы считать себя умнее меня.

— Вы все учли…

— Абсолютно, — с довольным видом кивнула мадам Лилит.

— …Кроме одного: я не стану вам помогать.

Она спокойно обмакнула перо в чернильницу и поставила финальную завитушку.

— Станешь.

— Потому что?..

— Захочешь спасти жизнь своему ифриту. Он ведь погибает, забыла?

Меня словно под дых ударили.

— Это низко даже для вас. И он не просто «ифрит», у него есть имя — Озриэль. Вы были его профессором, а теперь спокойно заявляете, что убьете его.

— Я этого не говорила. — Она посыпала написанное песком, сдула песчинки и подняла глаза. — Я просто буду стоять рядом и ничего не делать. Несчастья случаются ежечасно, — она сокрушенно покачала головой, — я не в силах помочь всем.

— Несчастья? — вскричала я. — Да он сгорит заживо, потому что вы держите его в клетке!

— Хватит. — В голосе мадам Лилит зазвучали стальные нотки. Она поднялась с трона. — Мне осточертело нянчиться с капризными детьми. Только и знаете, что твердить «я хочу» и «дайте!». До других вам и дела нет!

— Это неправда.

— Неужели? Тогда скажи, как звали единственную и любимую внучку Августа?

Вопрос застал меня врасплох и… пристыдил. Я промолчала, демонстративно отвернувшись к окну.

— Так я и думала, — хмыкнула мадам Лилит. — А он ведь даже не посторонний, вы, насколько могу судить, довольно близко общались. — Она сделала паузу. — Вообще-то я тоже не знаю и даже не уверена, что у него была внучка, потому что мне на это начхать. Просто хотела тебя подловить. Я же говорю, принцесса: у нас много общего. Но это не значит, что я готова потратить на тебя еще хотя бы одну минуту. — Она вытянула из-за ворота длинную цепочку, на которой покачивались изящные песочные часики, наполненные мерцающим зеленым порошком. — Мне предстоит куча дел: спланировать заговор, разослать пару десятков писем потенциальным сторонникам, пустить слушок, проверить, не успел ли Его Величество остыть, прежде чем три посла и один герцог отяжелели на пару сотен фунтов.