Полотно наконец устало трепыхаться, сдалось и окончательно обмякло. Между мной и землей осталась самая обыкновенная тряпка и сто футов воздуха. Когда я это поняла, желудок прилип к горлу. Панно полетело вниз, и я вместе с ним.

Площадка перед башней приближалась с невероятной скоростью, как и разинутые в вопле рты слуг.

Возле самой земли слуха достиг свист рассекаемого воздуха, и лодыжку обхватило что-то тугое и обжигающе горячее. Я зажмурилась, травины щекотнули нос, и меня поволокло обратно наверх за ногу. В последний момент я автоматически сгребла ставшую бесполезной тряпку.

Лететь наверх немногим приятнее, чем вниз. Во втором случае хотя бы знаешь, что тебя ждет.

Кроверус стоял на подоконнике, наполовину свесившись наружу. Когтями одной руки крепко вцепился в выступ стены, а во второй сжимал плеть, на другом конце которой вверх тормашками болталась я.

Наверное, в такие минуты полагается испытывать радостный шок и благодарить судьбу за счастливое избавление. Я же сгорала от стыда, что дракон видел мои панталоны.

Когда я пролетала мимо окна, он схватил меня за талию, чуть не сорвавшись сам, и мы вместе упали в комнату. Кроверус повалился на пол, я — на него. Какое-то время приходили в себя: я хватала ртом воздух, беспрестанно ощупывая бока и голову, дракон дышал сквозь стиснутые зубы. Маска свалилась, открыв усеянное серебристой сыпью лицо. Над нами квохтал и суетился Хоррибл.

Немного оправившись, я уперлась Кроверусу в грудь, приподнялась и неверяще прошептала:

— Вы… спасли меня…

— Цела?

— Кажется, да…

Дракон поморщился:

— Хоррибл, сними принцессу, пока я ее не прикончил.

Слуга тут же подхватил меня, поставил на пол и на всякий случай задвинул за спину. Кроверус, шатаясь, поднялся, снова надел маску, отряхнул костюм и оглядел себя, оценивая ущерб. Рукав и воротничок держались на одном честном слове и паре ниток, тут и там остались потеки зелья. Правда, по сравнению с моим, его наряд был в идеальном порядке. Я не узнала ту, что отразилась в зеркале: бледная до синевы, всклокоченная, ссадина во всю щеку и эполеты из разноцветной слизи, про платье вообще молчу.

Кроверус шевельнулся, издал тихое рычание и медленно поднял голову. Из-под маски повалил дым, с когтей сорвались искры. Я невольно попятилась. Похоже, дракон сдерживался из последних сил, чтобы не выкинуть меня обратно в окно вместе с панно. Хоррибл трясся и переводил обеспокоенный взгляд с хозяина на меня и обратно. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не вмешался мой ангел-хранитель, но он вмешался.

За полуоткрытой дверью раздалось покашливание, и кто-то из слуг робко поинтересовался:

— Господин Кроверус, господин Хоррибл, вы там? Гости уже заждались..

Хозяин замка вздрогнул, сжал и разжал кулаки, гася когти, и повернулся к слуге:

— Через пять минут принцесса должна быть внизу. А не то…

И поспешно вышел, видимо, чтобы избежать соблазна немедленно реализовать вторую часть.

— Что же теперь будет, господин Хоррибл? — пролепетала я и плюхнулась на кровать, невидяще уставившись в стену. Я бы расплакалась, но все слезы, кажется, высушил ветер во время полета.

— Ну-ну, принцесса, поздно для сожалений. Не плачьте сейчас, а то глаза покраснеют, сделаете только хуже.

— Что может быть хуже этого? — я ткнула в отражение.

Пока я предавалась горю, слуга времени не терял: вытащил из нагрудного кармашка платок, вытер грязь с моего лица, обработал царапину, пригладил щеткой волосы и сбрызнул их цветочной водой.

— Где платье?

— Платье? — мысли ворочались вяло.

— Рэймус должен был сегодня передать, от хозяина.