Котел булькал на небольшом помосте. Над ним разливалось зеленоватое свечение, и с поверхности то и дело срывались разноцветные пузыри. Время от времени его помешивали «поварята».

— Итак, Якул, — громко сказал Седой, и остальные драконы вздрогнули, словно очнувшись, — ваша принцесса соизволила наконец спуститься. — Он сделал паузу, и драконы, сообразив, рассмеялись. Седой стукнул тростью об пол, и смех тут же прекратился. — Ну, даю вам слово, представляйте ее.

Громко шаркнул отодвинутый стул, Кроверус, заметно нервничая, поднялся и прочистил горло. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, я вышла из-за спины Хоррибла, быстро приблизилась и бухнулась перед ним на колени, стуча себя в грудь:

— Пощадите, господин Кроверус! Сжальтесь над бедной несчастной принцессой. Все, чего я хочу, это еще немножко порадоваться солнышку, потоптать травку и съесть пару-тройку эклеров с разноцветной посыпкой. — Слезы все никак не давались, поэтому я незаметно уколола булавкой с платья палец. Влага тут же потекла по щекам, даже притворяться не пришлось. — Отныне и вовек я буду во всем вас слушаться, только не подвергайте меня всем тем ужасным истязаниям, от которых у добрых людей кровь стынет в жилах. Вот, — я скинула с плеч и протянула на дрожащих руках вышивку, — примите это в дар, как знак покорности, и да смягчит он ваше сердце.

Я немного модифицировала и дополнила речь, которой Рэймус и Хоррибл приветствовали хозяина в день приезда, и по праву гордилась ею: после такого выступления у присутствующих не должно остаться сомнений ни в моей покорности, ни в том, что Кроверус оправдывает звание повелителя Горы Стенаний и Ужасов.

Дракон покачнулся, ухватившись за край стола, и машинально взял панно. Наверное, приятно удивлен.

Пару мгновений стояла мертвая тишина — гости тоже онемели, а потом, как по команде, обернулись к Седому. Тот напоминал чайник за секунду до закипания. Это послужило сигналом, поднялся гвалт.

— Как можно!

— Просто возмутительно.

— Вот вам и аристократические манеры.

— А я ведь говорил, что ему не место в Драконьем клубе.

— Вы только поглядите: бедное дитя, какая запуганная и исхудавшая.

— Что с ее лодыжкой? Ее пытали?

— Морили голодом?

— И держали в какой-то грязной дыре…

— Мать моя дракониха! Какие на ней обноски!

Заскрипели отодвигаемые стулья, меня со всех сторон окружили, подхватили под локти и понесли к ближайшему стулу. От удивления я даже ноги разогнуть забыла.

Драконы усадили меня за стол. Один пододвинул тарелку с ломтем мясного пирога, второй плеснул рябинового вина, третий смочил виски ароматическим уксусом из висевшего на шее кулона, какой-то суетливый гость замахал перед моим носом платочком.

Со всех сторон звучали слова сочувствия и ободрения, кто-то попытался кормить с ложечки, на долю Кроверуса достались гневные взгляды, цоканье и порицания.

Алая в суете участия не принимала и пренебрежительно рассматривала меня со своего места. Мне совершенно не нравилось выражение высокомерного снисхождения на тонком лице, но сейчас было не до нее. Блондин с желтыми клыками воспользовался ситуацией и пересел к ней поближе.

Жесткая ладонь хлопнула по столу, и гвалт тут же стих.

— Тишина! — гаркнул Седой. — Прекратите этот балаган.

Он был страшен в гневе, на губах разве что пена не пузырилась. Но взгляд оставался прикованным к Кроверусу.

Драконы начали нехотя рассаживаться по местам, старичок, пытавшийся кормить меня с ложки, утешающе сжал напоследок плечо.