– Расскажи-ка нам еще раз, что ты собирался сделать?

Это выводило из себя: Релкин уже счет потерял, сколько раз повторял он одно и то же. По меньшей мере, дюжину.

– Я думал, что, может быть, сумею как-нибудь мысленно связаться с лагерем и позвать на помощь. Понимаете, сообщить им, что мы в беде. Понимаете, посланный нами гонец погиб, сил оставалось в обрез. А врагов было слишком много.

– Но как именно ты рассчитывал связаться с лагерем?

– Не знаю, я просто хотел попробовать.

– Опиши поточнее все свои мыслительные процессы. Что ты делал, чтобы «связаться с ними»?

Релкин пытался, но это было нелегко: он действительно не знал, что тут можно сказать. Его объяснения никак не устраивали ведьм. Они спрашивали снова и снова – и все об одном и том же.

Но в конце концов Релкина отпустили. Он накинул плащ и поспешил под дождем в Драконий дом.

Базил находился в стойле. Релкин снял плащ, с которого стекала вода, и повесил его сушиться в углу.

– Снова дождь – проворчал дракон. – Слишком много дождей.

– Похоже, что так. Слушай, мне кажется, мы уже можем снять швы. Как ты считаешь?

– Этот дракон согласен. Они чешутся. Верный признак того, что пора снимать.

Релкин зажег вторую лампу и повесил ее над драконом. Затем он развязал мешок с инструментами и приготовил маленькие ножницы, острый нож и два пинцета, один с длинными зубцами, а другой с короткими.

Рана затянулась быстро. Конечно, ко множеству шрамов на шнуре кожистоспинного добавился еще один, но ни инфекции, ни воспаления не было. Релкин принялся за дело: ножницами он разрезал стежки, а потом, поддевая пинцетом, вытаскивал нитки. В конечном итоге швы были сняты. На всякий случай драконопас еще раз обработал шрам Старым Сугустусом и убрал инструменты в мешок.

Базил поднялся и осторожно потянулся.

– Вроде хорошо. Думаю, все зажило.

– На тебе всегда хорошо заживает, Базил.

– Спасибо мальчишке. Он помогает дракону.

– А как же иначе?

Релкин пожал дракону коготь.

– Этот дракон пойдет ополоснется в бассейне.

Кожистоспинный вышел, а Релкин принялся проверять содержимое вещмешка, прикидывая, чем еще не помешает запастись, чтобы легче перенести студеную зиму в Эхохо.

И тут вбежал маленький Джак.

– Новости, Релкин, новости!

– Что такое? Мы отправляемся?

В Марнерийской гавани стоял огромный белый корабль «Овес», очень красивый с виду, и драконопасы гадали, не их ли он поджидает.

– Нет. Новости из суда. Сегодня вынесли приговор. Глэйвс признан виновным!

– А, это. Снова. Надеюсь, в последний раз. Я устал от этого суда.

– Аубинасцы протестуют. Как раз сейчас они проводят демонстрацию перед зданием суда.

– В такой-то дождь? Ну и пусть дурят, коли им охота.

– Это довольно серьезно. Курф говорит, что из башни в суд направили караул. Здание взяли под охрану.

Релкин пожал плечами:

– Может, караульные обломают этим крикунам бока. Нынче никто не любит аубинасцев.

Минуту спустя в стойло завалились Свейн и Ракама. После битвы при Куоше задиры превратились в закадычных друзей. Соперничество было забыто – во всяком случае на данный момент.

– Слышал ты о мятеже? – спросил Ракама.

– Ну?

– С холма спускается стража. Кое-кому достанется на орехи.

– Давно пора вбить в этих аубинасцев чуток здравого смысла, – сказал Свейн.

– Итак, Глэйвс виновен.