|
Мы слышали, как он разговаривал сам с собой, когда не знал о нашем присутствии. Видели, как он пытался достичь дороги. Как вы можете сомневаться? Молчание, затем раздался свистящий шепот — Да, но каким образом ему удалось проникнуть сквозь щит? — Наверное, ему помогли Боги. — И Сильван почувствовал на щеке мягкое прикосновение чьей то руки. — Какие еще Боги? — послышался другой, скептический шепот. — Нет никаких Богов. Проснувшись, Сильван обнаружил, что к нему вернулись и ясность зрения, и острота восприятия. Только тупая боль в затылке путала мысли, и он был рад полежать спокойно, вбирая в себя внешние впечатления, в то время как мозг напряженно пытался понять, что же с ним произошло. Тогда он вспомнил дорогу… И попытался подняться. Твердая рука надавила ему на грудь, пресекая эту попытку. — Постарайтесь не двигаться слишком резко. Я перевязал вам руку и наложил мазь, чтобы ускорить выздоровление. Но вы не должны травмировать рану. Сильван огляделся. Поначалу ему показалось, что он продолжает спать, так как над его головой по прежнему нависал серый свод склепа. Но нет, он не спал. Его, как и раньше, окружали больные деревья — безобразно серые, высохшие, умиравшие. Покров, на котором он лежал, был толстым слоем гнилой растительности. Молодые деревца и цветы в лесу были такими же поникшими и вялыми. Сильванеш внял совету эльфа и лег навзничь, скорее для того, чтобы дать себе время обдумать случившееся, чем из желания продлить отдых. — Как вы себя чувствуете? — Тон эльфа был почтительным. — Немного болит голова, но боль в руке прошла совершенно. — Я рад, — просто сказал эльф. — Теперь вы могли бы сесть. Только не надо делать резких движений, иначе можете потерять сознание. Сильная рука поддерживала Сильвана, помогая ему принять сидячее положение. Принц на мгновение почувствовал дурноту, голова его закружилась, и он тут же закрыл глаза, чтобы неприятное чувство миновало. Эльф поднес к губам Сильвана деревянную, грубой работы миску. — Что это? — спросил принц, с подозрением глядя на коричневый отвар. — Это настой из трав, — ответил эльф. — Мне кажется, что у вас небольшое сотрясение мозга. Настой облегчит вашу головную боль и ускорит выздоровление. Пожалуйста, выпейте его. Почему вы отказываетесь? — Меня учили никогда не принимать еды или питья от незнакомца, пока я не увижу, что он сам попробовал блюдо. Эльф замер в удивлении. — Вы не примете еды даже от эльфа? — В особенности от эльфа, — мрачно подчеркнул Сильван. — А, понимаю. — Во взгляде эльфа мелькнула жалость. Сильван попытался встать на ноги, но в глазах потемнело, и он был вынужден опуститься на землю. Эльф наклонился над миской и сделал несколько глотков. Затем, вежливо обтерев ее край, он подал миску Сильвану. — Посудите сами, молодой человек. Если бы я хотел видеть вас мертвым, мне ничего не стоило покончить с вами, когда вы лежали без сознания. Или даже просто оставить вас здесь одного. — Его взгляд скользнул в сторону серых деревьев. — Ваша смерть была бы более медленной и мучительной, но она пришла бы к вам, как приходит к каждому. Сильванеш задумался над словами эльфа. Они звучали разумно, и он дрогнувшей рукой поднес миску к губам. Напиток был горьким и сохранял запах древесной коры. Но по телу тотчас разлилось приятное тепло, боль в голове исчезла, головокружение прекратилось. С прояснившимися мыслями Сильван понял, как глупо было принимать этого эльфа за одного из солдат матери. Его одежда была сшита из мягкой, расписанной листьями и цветами кожи, которая делала его незаметным на фоне лесной зелени; обнаружить его было бы совершенно невозможно. Их солдаты никогда так не маскировались. Но в этом мертвом лесу его зеленый наряд выделялся ярким пятном. |
