|
Но в этом мертвом лесу его зеленый наряд выделялся ярким пятном. — Как долго я был без сознания? — спросил Сильван. — С тех пор как мы вас обнаружили, прошло несколько часов. Сегодня День Середины Лета, если быть точным. Сильван огляделся. — А где остальные, те, что были с вами? — Ему пришла в голову мысль, что другие эльфы прячутся неподалеку. — У них свои дела, — неохотно ответил эльф. — Благодарю вас за помощь, у вас, верно, тоже есть свои дела. — Сильван снова постарался подняться на ноги. — Я должен идти. Иначе может быть поздно… — Во рту появился привкус желчи, он сглотнул. — Мне необходимо выполнить поручение. Если вы покажете мне место, где я мог бы пройти сквозь щит… Эльф со странным упорством смотрел ему в глаза: — Но сквозь щит нет пути. — Он должен быть! — резко возразил Сильван. — Я то ведь прошел сквозь него, не так ли? — Он указал в сторону дороги, возле которой деревья колыхались и дрожали в том же странном мареве. — Если вы отказываетесь мне помочь, я просто вернусь к тому месту, где упал, и пройду там. Сжав зубы, он зашагал обратно. Эльф не сделал попытки остановить его, а молча пошел следом. Могло ли войско его матери продержаться столько времени? Сильвану доводилось быть свидетелем многих замечательных подвигов своих воинов, и ему хотелось верить, что они не погибли. Он должен был в это верить. Сильван нашел то место, в котором проник сквозь щит, нашел следы своего падения. Серая зола была скользкой, когда он пытался взобраться по склону ущелья, но теперь она высохла. Стараясь не слишком тревожить больную руку, юноша принялся карабкаться наверх. Эльф оставался на дне оврага, внимательно наблюдая за ним. Сильван почувствовал, что добрался до щита. Как и прежде, что то загораживало ему дорогу. Хотя место было именно тем, где он, сам того не подозревая, прошел с противоположной стороны щита. Он даже видел след от своего каблука, отпечатавшийся на глине. Видел поваленное дерево, лежавшее посреди тропы. Смутно припоминались обстоятельства минувшей ночи. Сам щит оставался невидимым. О его существовании давали знать лишь слабое мерцание, исходившее от тех предметов, на которые падали прямые солнечные лучи, да еще искажение облика находившихся рядом с ним деревьев. Это марево слегка напоминало те волны тепла, которые поднимаются в жаркий день от нагретой солнцем дороги, или легкую рябь на поверхности воды. Сжав зубы, Сильван пошел прямо на щит. Какая то невидимая сила отшвырнула его обратно. Более того, прикосновение к щиту вызвало тошнотворное ощущение опустошенности, как будто щит, прижав серые губы к его телу, стал высасывать из него жизнь. Охваченный дрожью, он немного отошел назад. Всякие попытки были бесполезны. В бессильной ярости Сильван разглядывал щит. Его мать потратила месяцы, пытаясь преодолеть этот барьер, но безуспешно. Она бросала на него армию и ничего не достигла. Однажды, рискуя собственной жизнью, она верхом на грифоне попыталась прорваться сквозь щит, и опять неудачно. Что мог сделать со щитом он, слабый одинокий эльф? — Да, — Сильван спорил сам с собой. — Я за ним! Дурацкий щит пропустил меня внутрь! Пусть же он теперь выпустит меня! Должен ведь быть какой то путь. Эльф. Вероятно, это как то связано с ним. Он и его спутники пропустили меня, чтобы заманить в ловушку. Он резко глянул вниз и увидел, что эльф по прежнему стоит на дне ущелья. Сильван бросился к нему, падая, скользя на мокрой от дождя траве. Солнце садилось. Подходил к концу самый длинный День Середины Лета. Приближалась ночь. Он почти что рухнул на дно оврага. — Это вы привели меня сюда! — От гнева Сильван едва мог говорить. — И вы выпустите меня отсюда! — Вы самый смелый человек, какого я когда либо видел, — спокойно произнес эльф, бросив мрачный взгляд в сторону щита. |
