|
Он обязан защищать своего всадника, и, если ко мне кто нибудь приблизится, я не сумею удержать его. Не нуждаясь ни в чьей помощи, она легко соскочила с лошади, сняла седло и, разнуздав коня, отвела Сфора к воде. Затем собственноручно накормила и расчесала его. Остальные всадники тем временем принялись расседлывать своих усталых лошадей, готовясь к ночному отдыху. Развести костер Мина не позволила, сказав, что огонь будет виден на большом расстоянии, а за ними могут следить глаза соламнийцев. Люди, не спавшие уже более двух дней, были так же измотаны, как их лошади. Пережитый во время бури ужас отнял у них силы, а долгий и стремительный марш основательно измотал их. Волнение, которое подхлестывало их в начале пути, начало спадать. Рыцари сделались похожими на несчастных узников, которые пробудились от сна о свободе, чтобы услышать лязг цепей и увидеть себя закованными в кандалы. Ныне, лишенная величественного облачения из молний и грома, Мина стала казаться обыкновенной, к тому же не слишком привлекательной девушкой, смахивающей на костлявого подростка. Усталые люди, оставшиеся в темноте и вынужденные довольствоваться холодным ужином, угрюмо ссутулились над мисками, бросая недовольные взгляды на Мину и перешептываясь о том дурацком положении, в которое попали. Один из них даже осмелел настолько, что стал утверждать, будто вернуть Галдару руку сумел бы любой из черных магов и ничего особенного в этом не было. Галдар мог бы заставить их замолчать, напомнив, что ни одному из черных магов этого сделать не удалось, хотя он неоднократно обращался ко многим из них с такой просьбой. Отказывались ли они потому, что им это было не по силам, или потому, что предложенных им денег было недостаточно, Галдар не знал, и ему это было безразлично. Маги Рыцарей Нераки не вернули ему руки. Ее вернула эта странная девушка, и за это он готов был отдать ей свою жизнь. Пока же он хранил молчание. Если потребуется, он защитит Мину, но сейчас его интересовало, как она сумеет справиться с усложнявшейся на глазах ситуацией. Мина, по видимому, не замечала того, что власть ускользает от нее. Девушка уселась в стороне от рыцарей на большом камне чуть повыше их. Расстилавшаяся перед ней гряда гор черными зубцами вершин впивалась в звездное небо. Кое где темноту освещали оранжевые отблески действующих вулканов. Мина настолько погрузилась в себя, что, казалось, не замечала волны нараставшего мятежа. — Будь я проклят, если поскачу в этот Оплот! — нарочито громко, явно стараясь, чтобы его слова услышала Мина, заявил наконец один из рыцарей. — Каждому известно, на что там можно наткнуться. Не меньше тысячи проклятых соламнийцев торчит в этом городишке, вот что! — Как только рассветет, я тут же отправляюсь в Кхур! — поддержал его другой. — Меня, видать, громом пришибло, раз я забрался в такую даль! — Не стану я стоять первой вахты, — ворчал третий, — пусть девка сама стоит. Не дала нам ни огня развести, ни высушиться, ни поесть как следует. — Точно, пусть сама дежурит! — поддержали его остальные. — Я так и собиралась сделать, — раздался спокойный голос Мины, и, поднявшись с места, она подошла к рыцарям. Девушка стояла, крепко упираясь в землю ногами, будто зарывшись в нее ступнями. Доспехи облегали ее тело, она спокойно смотрела в лица людей. — Сегодня я буду дежурить всю ночь. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем и выспаться. Она не была разгневана, не жалела их, не собиралась потворствовать или завоевывать их симпатии. Она просто констатировала факт, выдвинув логичный и разумный аргумент: люди устали, и перед завтрашним днем им нужен был отдых. Рыцари почувствовали себя удовлетворенными, но продолжали ворчать. Так ведет себя обиженный ребенок, только что схлопотавший от взрослого легкий шлепок. Мина приказала расстилать одеяла и укладываться. Мужчины подчинились, продолжая угрюмо бормотать, недовольные тем, что одеяла мокрые, а спать на камнях жестко. |
