|
Каждый при этом клялся, что с рассветом отправится прочь. Мина вернулась туда, где сидела прежде, опустилась на камень и, подняв голову, стала смотреть на звездное небо. Из за туч появилась луна. И тут Мина запела. Эта песня ничем не напоминала ту, которую пели призраки Нераки. Песня Мины звучала военным маршем, походной песней, которая бросает в бой храбреца, песней, которая воодушевляет поющего и вселяет ужас в сердце его врагов. Нас зовет за собой труба. Слева смерть и погибель справа, Это в поле брани тропа. Но в конце ее ждет нас слава. Песня лилась и лилась. Она была гимном, который поет победитель в момент триумфа. Она была воспоминанием старого солдата о давно минувших битвах. Перед закрытыми глазами Галдара проносились видения храбрых и чудесных подвигов, и он с удивлением и гордостью понял, что совершает их сам. Сверкавшим, как пламя молнии, мечом крушил он врагов и наслаждался видом их крови. Песня вела его от одной славной битвы к другой. И всегда — и в самом пекле боя, и в упоении победы — впереди него была Мина. Ее сверкающий победоносный венец реял и над ним. Песня отзвучала, и наступила тишина. Галдар вздрогнул и, к своему стыду, понял, что заснул, хотя спать совершенно не собирался, намереваясь стоять вахту вместе с ней. Он потер глаза, мечтая снова услышать пение, без которого ночь была пустой и холодной, и оглянулся. Рыцари крепко спали и, похоже, видели радостные сны, так как отсвет улыбки бродил по их лицам. Ладонями они сжимали лежавшие рядом мечи, будто готовые в любое мгновение вскочить и ринуться в бой. Им снился тот же сон, что и Галдару, сон, навеянный гимном. Изумленный, он повернулся к Мине и увидел, что она смотрит на него. Галдар направился к ней. — Ты знаешь, что мне приснилось, командир? В ее янтарных глазах отражался диск луны. — Знаю. — Ты сделаешь это для меня, для нас? Ты приведешь нас к победе? И снова он видел отражение луны. — Обязательно. — Это твой Бог пообещал тебе победу? — Да. — Назови мне, пожалуйста, имя твоего Бога, чтобы я мог произносить его в молитвах. Мина медленно, со значением покачала головой. Ее взгляд скользнул прочь от минотавра, вернулся к небу, необычно темному в этот час, и опять обратился к луне. Минотавру казалось, что единственным светом, освещавшим землю, были глаза девушки. — Еще не время. — А когда оно настанет? — продолжал расспрашивать Галдар. — Смертные утеряли веру. Они похожи на человека, заблудившегося в тумане и бредущего наугад. Некоторые из вас так парализованы страхом, что боятся даже сдвинуться с места. Чтобы поверить в Богов, надо обрести веру в себя, в свои силы. — Ты поможешь нам в этом? Ты сделаешь так, чтобы это произошло? — Завтра ты увидишь чудо, — был ответ. Галдар сел рядом на камень. — Скажи, кто ты, командир? — спросил он Мину. — Откуда ты пришла к нам? Мина повернула к нему чуть улыбающееся лицо: — А кто ты, помощник? Откуда пришел ты? — Ну, я просто минотавр. Я родился в… — Нет, я не об этом, — покачала она головой. — Что происходило с тобой до твоего рождения? — До моего рождения? — Галдар был озадачен. — Не знаю. Никто не знает того, что было до его рождения. — Я об этом и говорю. Галдар поскреб рогатую голову и пожал плечами. Очевидно, она не хотела ничего рассказывать о себе, да это и понятно: его это не касалось. Ему это должно быть безразлично. Прежде он не верил ни в каких Богов, но сейчас в нем вспыхнула искра веры. Он хотел верить в Мину. Она опять в упор посмотрела на него, затем отрывисто спросила: — Ты отдохнул? — Да, командир. — Хотя Галдар спал всего несколько часов, он проснулся вполне бодрым и полным сил. |
