|
Карамон Маджере лежал в простом деревянном гробу перед камином. Огня не разжигали, и холодная серая зола покрывала угли. Вокруг гроба толпились жители Утехи, каждый хотел оставить ему что нибудь — кто молчаливое прощание, кто благословение, кто свежесорванный цветок. Все обратили внимание на удивительно спокойное, почти счастливое выражение лица Карамона; даже при жизни оно редко бывало таким, с тех пор, как умерла его любимая Тика. — Наверное, они встретились на Небесах, — говорили люди и улыбались сквозь слезы. Лаура стояла возле дверей, принимая соболезнования. Она не надела траура, а осталась в своем обычном рабочем наряде: в белоснежной блузке, чистом свежевыстиранном переднике и аккуратной темно синей юбке, из под которой виднелись кружевца нижних юбок. Пришедшие подивились тому, что она не оделась в черное с головы до ног. — Отцу это не понравилось бы, — просто объяснила она. Все горевали о том, что остальным членам семьи не удалось проводить Карамона в последний путь. Дезру застало в Гавани нападение Берилл, и ей тайком удалось лишь переслать сестре весточку, что с ней все в порядке. Возвращаться домой она пока не решалась, так как на дорогах было небезопасно. Сын Карамона Палин отсутствовал в Утехе, отправившись в одно из своих таинственных путешествий. Если Лаура и знала, где он находится, она никому этого не говорила. Его жена Аша была довольно известным художником портретистом и сейчас находилась в Гавани вместе с Дезрой. Поскольку ей случалось писать портреты знатных Неракских Рыцарей и их семей, она отважилась обратиться к ним с просьбой посодействовать безопасному возвращению обеих в Утеху. Дети Аши, Алин и Линша, путешествовали каждый сам по себе. Линша, Соламнийский Рыцарь, уже несколько месяцев не подавала о себе вестей, а Алин, прослышав о некоем магическом артефакте, некоторое время назад отбыл из родного города и, как предполагалось, находился в Палантасе. Тас с Герардом сидели рядышком на высокой скамье, один сторожил другого. Кендер удивленно смотрел на собравшихся и качал головой. — Похороны Карамона должны были быть совсем иными, скажу я тебе, — настойчиво повторял он Герарду. — Помолчи уж лучше, маленький негодяй, — прошипел Герард. — Люди и без того понесли тяжелую потерю, а еще ты лезешь со своей глупой болтовней. — Стремясь, чтобы его слова возымели должное действие, он ухватил кендера за плечо и сильно встряхнул. — Ты делаешь мне больно! — запротестовал тот. — Очень хорошо. Сиди тихо и делай, как тебе приказано. Тас сидел тихо, чтобы само по себе являлось для него небывалым подвигом. Но в данный момент это было для него не так уж трудно, ибо комок, застрявший в его в горле, все равно не давал ему говорить. К тому же странность происходившего вокруг сильно путала мысли кендера. Похороны Карамона проходили совсем не так, как должны были. И кому кому, а Тасу, уже побывавшему на них один раз, это было прекрасно известно. Все шло совершенно неправильно, и кендер испытывал сильнейшее беспокойство. У них тут все перепуталось. Перепуталось самым непонятным образом. И шло наперекосяк. Никто из знаменитых личностей, которые должны были приехать, не появился. Не было Палина, и Тас понял, что, вероятно, Лаура была права. Не прибыла госпожа Крисания. Отсутствовали Золотая Луна и Речной Ветер. Не появился Даламар, не материализовался неожиданно из собственной тени, перепугав всех собравшихся. И Тас чувствовал, что совершенно не в состоянии произнести свою речь. Комок был такой большой, что просто не давал ему дышать, какая уж тут речь. Нет, все явно шло наперекосяк. Народу пришло очень много. Все жители Утехи и даже ближайших городков собрались, чтобы проводить в последний путь и почтить память такого замечательного человека. Но их было далеко не так много, как на первых похоронах Карамона. Опустили его в могилу, вырытую неподалеку от таверны; рядом были похоронены его жена и двое сыновей. |
