Изменить размер шрифта - +
Вилл, имевший свой собственный, хоть и крошечный челнок, любил по ночам рыбачить; возвращаясь под утро с рыбалки домой, он каждый раз видел ее там и вежливо здоровался. Если улов случался хороший, он потрошил угря или маленького хариуса и мазал бабкины ступни рыбьей кровью: взрослые – они же очень любят знаки внимания.

– Вилл, идиот ты малолетний, поворачивай назад! – крикнул коббли, гнездившийся на деревенской свалке в распотрошенном холодильнике. – Здесь опасно!

Но Вилл лишь упрямо тряхнул белокурой головой и прибавил ходу. Плавный, величественный полет драконов, их невероятная мощь, их волшебство влекли его как магнитом. Это было чем‑то вроде мании – не интерес, не любопытство, а острая необходимость.

До округлой, поросшей травою вершины холма оставалось совсем немного. Вилл бежал с исступлением, непонятным ему самому. Его легким едва хватало воздуха, ветер от собственной скорости свистел у него в ушах.

И вот он уже стоял на вершине, держась рукою за бабушкин камень, стоял и никак не мог отдышаться.

Драконы все летели, волна за волной. От рева их двигателей закладывало уши. Вилл вскинул голову и ощутил лицом жар их полета, его словно омыло драконьей злобой и ненавистью. Это было как черное вино, после глотка которого тошнота подступает к горлу, а голова начинает раскалываться от боли, изумления и тщетных попыток понять. Мерзко, отвратительно, а хочется еще и еще.

Низко‑низко над полями и фермами, над Старым лесом, уходившим куда‑то за горизонт, прокатилась последняя их волна, следя за которою Вилл едва не вывернул шею, и в воздухе остался легкий, словно бы серный запах выхлопных газов. Сердце Вилла стало таким огромным, что казалось странным, как это оно вмещается в груди, таким огромным, что оно грозило поглотить и горку, и фермы, и лес, и драконов, и весь остальной мир.

Из‑за дальнего леса в воздух взметнулось что‑то черное и страшное, взметнулось и стало быстро догонять последнего дракона. Мир как‑то дико, болезненно исказился, а затем на глаза Вилла легла холодная каменная ладонь.

– Не смотри, – сказал древний спокойный каменный голос. – Я не хочу, чтобы ты, моя кровиночка, умер от взгляда василиска.

– Бабушка? – спросил Вилл.

– Да?

– Если я обещаю стоять зажмурившись, ты расскажешь мне, что там происходит?

– Хорошо, – сказал бабушкин голос после недолгой паузы. – Дракон отвернул в сторону. Он спасается бегством.

– Драконы не бегут, – убежденно возразил мальчик. – Никогда и ни от кого.

Он попытался убрать со своих глаз бабушкину руку, но ничего из этого не вышло, ведь его патьцы были не более чем плотью.

– А вот этот бежит, и очень правильно делает. Но это его судьба. Она пришла из коралловых покоев, чтобы увлечь его в покои гранитные. Его пилот уже поет свою предсмертную песню.

Она замолкла, а тем временем далекий рев дракона становился все тоньше и тоньше, пока не перешел в пронзительный визг. Вилл понимал, что происходит нечто грандиозное, но звук не давал ему ни малейших намеков, что именно.

– Бабушка?  – пробормотал он нерешительно. – А что сейчас?

– Этот – он очень умный, он прекрасно сражается и умеет ускользать. Но от василиска ему не уйти. Василиск уже знает два первых слога его тайного имени. В этот самый момент он обращается к его сердцу с приказом остановиться.

Рев дракона снова стал громче, а потом еще громче. Отзвуки рева прыгали от холма к холму, складываясь в нечто невероятное. И сквозь всю эту какофонию прорезался звук, похожий на нечто среднее между воплем огородного пугала и скрипом ножа по стеклу.

Быстрый переход
Мы в Instagram