Изменить размер шрифта - +

– Конечно нет, да я и сам так не думал. – Вилл чмокнул девочку в лобик и опустил ее на пол. Он был совсем уже готов шлепнуть ее по попе и отослать прочь, когда глаз его зацепился за нечто непонятное. – А что это за большая булавка приколота спереди к твоему свитерку?

– Ну да, конечно, это для памяти. У меня же было для тебя письмо. Только оно мне мешало, и я его куда‑то засунула. – Эсме порылась в кармане джинсов и извлекла мятый‑перемятый конверт. – Вот оно.

– Благодарю, – поклонился Вилл без малейшей тени иронии. На конверте было написано «Прочесть без промедления», однако он сунул его в карман, не заглядывая внутрь. – А теперь беги! С тобою все будет в порядке.

– Я знаю, – согласилась Эсме. – Я же везучая. И убежала, весело взбрыкивая ногами.

Теперь Виллу предстояло решить, что же делать дальше. Он не хотел больше садиться на Обсидиановый Престол – а вдруг не удастся обуздать дракона? Да и быть оружием лордов Вавилона в их войне против Запада, ему тоже совсем не хотелось. Сила, полученная им по наследству, была слишком огромна, чтобы быть в распоряжении одной единственной личности. Как царь он был бы постоянной угрозой безопасности этого города, а с ним и всего остального мира, а потому он должен был устраниться. Тем или другим способом.

 

Два извива коридора, один поворот, длинная лестница, ведущая вверх, и Вилл вконец заблудился. Заблудиться – это просто чудесно, если у тебя есть время и настроение наслаждаться этим чудом. Все ново и удивительно, даже тяжелые медные плевательницы. Муравейник служебных коридоров, долженствующих скрывать от барского взгляда слуг, просто поражает. Вилл неизбежно задержался бы поудивляться надписи «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ ЦАРЯ», сделанной по трафарету на внутренней стороне двери, чья лицевая сторона была ничем не примечательна, не услышь он голоса, гулко отдававшиеся на лестнице. Дворцовый персонал явно возвращал себе утраченные позиции. Он ломанулся в какую‑то дверь и попал в коридор, сплошь уставленный алебастровыми статуями и часами из золоченой бронзы.

Затравленное животное не бежит со всех ног, когда хищника еще не видно, но экономит силы для решительного броска. Вот так и Вилл. Он неспешно побежал по коридору, а когда где‑то за спиной распахнулась дверь, ускользнул в ближайшую комнату.

И не комнату, собственно, а неясного назначения зал со слишком, как и везде здесь, высоким потолком и красного дерева стенными панелями, на которых были искусно вырезаны некие нимфы в греческих шлемах. В зале имелась еще одна дверь, но по проверке там оказалась лишь маленькая кухонька. А топот бегущих по коридору ног становился все громче.

Вилл распахнул окно и выбрался на карниз.

Карниз был узенький. Ветер был холодный. Вилл притворил за собой окно и, прижимаясь спиной к стене, чуть отошел в сторону, чтобы из зала не было видно. Затем случайно посмотрел вниз, почувствовал, что кружится голова, и чуть не упал.

А падать пришлось бы долго, можно было бы, наверное, даже и заскучать. Внизу проплывали облака, сквозь их просветы проглядывала земля. Она выглядела недостижимо далекой и невероятно романтичной. Ему страстно хотелось быть сейчас там, внизу, на обочине какой‑нибудь из паутинно‑тонких дорог, стоять, выставив руку с отставленным большим пальцем, и ловить попутку, которая подбросит его поближе к Лемурии.

Из только что покинутого им зала донеслись приглушенные голоса. Вилл затаил дыхание. Но никто так и не догадался выглянуть в окно, и через пару минут все стихло.

Вот уж влип так влип. Он боялся вернуться, а пройти по карнизу дальше просто не мог физически. Вилл сунул совсем окоченевшие руки в карманы и наткнулся на то самое письмо.

Решив, что самое место и время, он вынул его и начал читать.

 

Дорогой сын.

Быстрый переход
Мы в Instagram