Изменить размер шрифта - +

– Мы с тобою не были такими уж большими друзьями. – Она хищно улыбнулась, сверкнув белыми острыми зубами. – Но ты же все‑таки Натов ребенок, и я дам тебе послабление. – Она разжала ладонь и показала фигурку, грубо слепленную из вара и соломы с клочьями светлых волос, прилепленных к макушке, и пуговицей от одного из Вилловых блейзеров, пришитой к тряпке, изображавшей рубашку. – Догадайся, на чьей крови и чьих соплях лепила я эту штуку? – Она приставила к куколке ствол пистолета. – Еще одна попытка заползти ко мне в голову, и соломенному мальчику каюк. Ты даже не успеешь сообразить, что с тобою случилось. А может, – она ласково улыбнулась, – я просто блефую. Проверь, если хочется.

Лисица убрала пистолет и куколку, села на мотороллер и поехала. Перед тем как исчезнуть за поворотом, она оглянулась и постучала себя по сердцу. «Он здесь, – понял Вилл. – Он живет». Лисица послала ему воздушный поцелуй и пропала из виду: «Счастливо оставаться».

 

Получив абсолютно полную картину Вавилона, от демонов, чинивших канализацию, до горгулий, восседавших на крыше, Вилл обратился мыслями к войне. Для начала он вошел в мозг лорда Веньянсы, стратега, знакомого ему по встрече в Алкионовом клубе, и быстро выяснил, что заявленные поводы к войне: пограничные споры, идущие еще со времен Хай‑Бразильского соглашения, потопление морским змеем у побережья Мах‑Мелл чьей‑то там канонерской лодки и отказ Дочерей Запада принести в дань чистокровного быка, чья родословная восходит к Финдбеннаху Ай, ‑ куда менее значимы, чем контроль над нефтью Северного моря, стратегические запасы марганца и доступ к Гиперборейским проливам. Чем глубже Вилл вникал, тем туманнее становилось, кто же все‑таки был изначальным агрессором и как можно помирить враждующие стороны. Но, ознакомившись затем со стратегией и логистикой, Вилл быстро сообразил, что без адекватной воздушной поддержки Западная военная кампания неизбежно сойдет на нет.

Он принялся менять коды доступа всех боевых драконов ВВС Его Наличествующего Величества, чтобы после любой посадки было невозможно приказать им снова подняться в воздух.

– Ох, Вилл. Ну что же ты тут наделал?

Вилл поднял глаза и увидел, что стоит на темной, всеми ветрами продуваемой равнине. Вдалеке смутно виднелись горные вершины. И ни звездочки в небе. Перед ним стоял ну точно вроде бы Пак Ягодник, но только это был никакой не Пак.

– Я знаю, кто ты такой, – сказал Вилл. – Откройся.

«Пак» нехорошо ухмыльнулся, ухватил себя за ухо и, словно резиновую маску, сдернул свое набухшее водой лицо. Под ним оказалось другое лицо, нежное и розовое. Как кожа под только что сковырнутым струпом. Собственное Виллово лицо.

– Тебе не провести меня, старый хохмач, – вконец разозлился Вилл. – Я сразу узнал тебя, дракон Ваалфазар.

– Неужели ты думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть? – удивился дракон. – Не забывай, что я стал твоей частью. Мы с тобой никогда уже не сможем освободиться друг от друга. – Однако он все же принял свою духовную форму, гибкую и волнистую, с прожилками света. И запредельно прекрасную. – Ты хочешь закончить войну – давай заканчивай. Но добьешься ли ты этого, приковав к земле свои ВВС? Не будет этих, так построят другие.

– Умолкни, Червь! Я знаю, на чьей ты стороне.

– Да при чем тут все эти ваши стороны, меня интересует одно лишь разрушение. Вопрос состоит в том, на чьей стороне ты. Ведь ты же клялся принести Вавилону войну, или уже позабылось? Неужели твои молодые порывы ничего больше для тебя не значат? Давай я покажу тебе, как это могло бы выглядеть.

Звук был оглушительный, словно разом закричало все сущее.

Быстрый переход
Мы в Instagram