— Рейнджер Корман! — воскликнула она, когда он открыл дверь, чтобы присоединиться к ней на платформе.

Мужчина не стал тратить время на приветствия.

— Что там творится? — спросил он. — Видели поезд?

— И да, и нет. Кажется, вы везли всякие забавные игрушки; у вас в жилетном кармашке не припрятано случайно что-нибудь вроде подзорной трубы?

— Гм, — только и ответил он.

— Ну так доставайте скорее, если есть, — поторопила она. — С этим «Шенандоа» что-то любопытное. Расселся на путях, точно клуша. Они же не могли застрять в снегу, да?

— Сложно представить. — Рейнджер потянулся к лестнице возле задней двери первого пассажирского вагона. Взбираясь наверх, он добавил: — Не столько тут снегу, чтобы застопорить нечто, способное двигаться столь быстро. Хотя сейчас, когда мы стоим, двинуться снова будет весьма проблематично.

— Я с вами! — крикнула Мерси, сообразив, что с крыши открывается лучший вид.

— Как вам будет угодно, — буркнул он, не оглядываясь и не предлагая помочь даме.

Десяток секунд — и она уже стояла рядом с ним на крыше первого пассажирского вагона. Снизу раздался голос лейтенанта Хоббса:

— Эй, там, наверху! Миссис Линч, это вы?

— Я и рейнджер Корман, — откликнулась она. — Отсюда лучше видно. Придержите лошадей, мы расскажем, что там.

Рейнджер извлек из кармана длинную медную трубу и, повозившись с винтиками настройки, направил ее на «Шенандоа».

Таким манером он изучал сцену с полминуты, после чего приставил устройство к другому глазу. Мерси не представляла, чего он ждет от этой перемены, но промолчала. Она просто стояла, дрожа, потуже закутавшись в плащ и дыша ледяным воздухом, от которого саднило в груди.

Неожиданно мужчина издал некий звук, вроде бы «гм».

Так мычит доктор, когда обнаруживает, что дела обстоят несомненно хуже, чем он предполагал, но понимает, что тревожить пациента ни к чему. Мерси не раз слышала это «гм», и оно ей совершенно не нравилось.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовалась она.

Корман не пошевелился и не опустил трубу. Только переместившись ближе к нему, девушка осознала, что он держит свое подзорное устройство в полудюйме от глаза, — конечно же, чтобы металл не примерз к коже. Рейнджер помолчал и повторил:

— Гм.

Во второй раз это понравилось Мерси еще меньше.

— Что там? Что вы видите?

— Н-ну, — протянул он так, будто погонял лошадь.

— Ох, бога ради, дайте мне эту штуку!

Рейнджер, не противясь, позволил ей взять подзорную трубу.

Даже сквозь перчатки Мерси ощутила холод блестящей меди. По примеру рейнджера, она не стала прижимать круглый ободок вплотную к глазу. Потребовалось некоторое время, чтобы отыскать нужную точку. И когда задний вагон поезда южан, увеличенный линзой, скользнул в поле ее зрения, она плавно повела трубу по изгибу состава до самого паровоза. И, затаив дыхание, застыла, как высящиеся рядом зазубренные горные хребты.

— Вы тоже видите их? — спросил Корман.

— Я вижу… кого-то. Что-то.

— Те, кого вы видите, в форме?

— В форме конфедератов? Нет, погодите, я поняла, что вы имели в виду. Да, похоже… светлые такие мундиры. На некоторых, не на всех. И они… они штурмуют «Шенандоа»!

— Похоже на то. И кажется, — довольно грубо, даже с отвращением пробурчал он, — мы нашли наших пропавших мексиканцев.

Она приблизила линзу к глазу, насколько осмелилась, опалив кожу ледяным прикосновением железного ободка подзорной трубы.