— Это пропавшие мексиканцы, — повторил рейнджер. — Дайте ему трубу, — попросил он капитана, показав на инспектора. — Пусть посмотрит. Он вам скажет.

Капитан убрал голову из оконного проема и протянул подзорную трубу инспектору Гальяно.

— Они атакуют! — с удивлением выпалил он.

Теодора Клэй всплеснула руками:

— Зачем мексиканцам атаковать поезд южан? И вообще, нам-то что за дело? Разведем пары и уберемся отсюда, и к черту конфедератов!

В переднюю дверь влетел машинист:

— Что там происходит? Вы видите? У меня там есть устройство наблюдения… — Он заметил высунувшегося из окна инспектора с подзорной трубой. — Кто все эти люди?

— Пропавшие мексиканцы, — в очередной раз повторил рейнджер.

Инспектор Гальяно вернулся в вагон, выдыхая белые облака пара, которые тут же подхватил и растрепал ветер.

— Они были отравлены, и они… они выглядят… как ходячие трупы!

— Их там сотни, — сказал капитан. Руки его дрожали, но Мерси не стала акцентировать на этом внимание. — Сотни, возможно, тысяча или больше. Роятся, как пчелы.

Рейнджер забрал у инспектора трубу и, словно подчиняясь правилу: «у кого прибор, тот обязан смотреть в него», взгромоздился на сиденье и высунулся из окна наружу, направив устройство на столпотворение впереди. И сказал:

— Они идут.

— Что?! — охнула Теодора Клэй.

Восклицание замкнуло круг; рейнджер нырнул внутрь, уколов руку о треугольный осколок стекла, чудом не выпавший из рамы, повернул что-то на подзорной трубе, одним движением сплюснул ее в медную лепешку и сунул в карман.

— Они идут! — рявкнул он снова. — Огромная волна нелюдей катится сюда! Ты… — он схватил машиниста за грудки, — заставь эту штуку двигаться! И немедля!

— Дайте мне посмотреть! — взмолилась Мерси.

Но он ответил:

— Если мы не уберемся отсюда и быстро, труба тебе не потребуется. — И, отпихнув Мерси, шагнул к задней двери, бросив через плечо: — Штатских снова заприте в том вагоне — отправьте туда всех, кто ранен и кто не может держать оружие. Все остальные, вперед! Нам нужны стрелки!

У солдат не было желания выполнять команды рейнджера, но капитан, еще раз выглянув из окна, поддержал техасца.

— Прочь! — крикнул он. — Все, у кого нет оружия, вон отсюда! Возвращайтесь в передний вагон, там будет безопаснее, — настаивал он, тесня толпу штатских туда, откуда они пришли.

Машинист уже исчез, повиновавшись приказу действовать быстрее — возможно, потому, что у него была своя подзорная труба и он сам убедился, что ничего хорошего приближающаяся толпа им не обещает. Мерси не видела и не слышала его, но вскоре услышала, как пробуждается от временной спячки «Дредноут», пробуждается с ястребиным криком: длинным, пронзительным гудком.

Уже выпроваживали последних штатских, когда Теодора Клэй заявила:

— Нет. Нет, на этот раз я не пойду. Берите тетушку, запихивайте ее в тот вагон, если нужно, а я остаюсь. Кто-нибудь, дайте мне пистолет!

— Мэм, — сказал лейтенант Хоббс. — Мэм, вы должны уйти.

— Нет, нет и нет. Кто-нибудь — оружие мне, немедленно!

— Не дождетесь, — отрезал капитан.

Но она продолжала настаивать, шипя и сопротивляясь отправке в «золотой» вагон.