— Хитрость даёт преимущество, а подвиги приходится совершать, когда что-то идёт не так, — сказал я. — Лучше обойтись малой кровью.

— В этом тоже есть смысл. Я поговорю с братьями, — сказал Ивар.

Я кивнул в ответ, больше мне нечего было ему сказать. Если Бескостному удастся убедить братьев в том, что осада нецелесообразна, это будет большой удачей. Ивар и сам чтил хитрость, и гораздо лучше победить врага, даже не вступая с ним в бой. Всё по Сунь-Цзы, трактат которого я в своё время прочитал от корки до корки.

Бескостный тоже кивнул, развернулся и скрылся из виду, оставив меня наедине с Сигхватом, который продолжал безучастно наблюдать за окрестностями.

— Удачи, Сигхват, — сказал я.

— И тебе, хёвдинг, — сказал он.

Я вернулся к своим людям, которые так и сидели на борту «Морского сокола», гадая, куда и зачем я направился. Я никому ничего не докладывал и не рассказывал, просто попросил подождать меня, прежде, чем высаживаться на берег. Чтобы не высаживаться зря, если мы вдруг отправимся дальше.

— Ну что там, Бранд, что нового? — спросил меня Торбьерн, едва я взобрался на борт драккара.

— Пока ничего, — сказал я. — Но скоро… Скоро Йорвик будет наш.

Глава 20

Я ожидал, что наше вторжение в Нортумбрию окажется стремительным и молниеносным, подобно обычным набегам викингов, но я сильно переоценил здешний ритм жизни. Местные делали всё основательно и неторопливо, размеренно, не спеша, а я продолжал мерить всё по лекалам двадцать первого века.

Зато наша армия рассеялась по всему северу, наводя ужас на местных. Грабить ходили и на драккарах, и верхом, опустошая селение за селением. Здесь данегельд никто не платил, а значит, и никаких договорённостей с местными не было. Так что резали и грабили всех подряд, обходя стороной только укреплённые замки местной знати.

Бесчинствовали и мы.

Спускались ниже, к Хамберу, поднимались по течению Уза и других рек, заглядывали в каждый угол в поисках добычи, жгли деревни и хутора. Над всей Нортумбрией поднимались столбы чёрного дыма, а короля Эллы так и не было. К Эофервику тоже подходили несколько раз, взглянуть издалека.

Город и в самом деле окружала старая римская стена, но сохранившаяся лишь частично. Ей на смену пришёл земляной вал и деревянный частокол, и при виде такой деградации строительного мастерства даже стало чуть-чуть обидно. Римляне не делали ничего такого, что не могли бы повторить средневековые строители, но всё же их работа оставалась на века, а саксонские мазанки из глины, дерева и соломы в местном климате сгнивали и разрушались за считанные годы.

Но даже так Эофервик, он же Йорвик, он же Йорк, производил впечатление. Не мог не производить. Он был стар даже по здешним меркам, это было заметно даже невооружённым взглядом, и его стены возвышались над берегами Уза на три человеческих роста. Неприступным он не выглядел, хоть и пытался казаться, но я чётко видел — полягут многие. Штурмовать эти стены лично мне очень не хотелось. А, скорее всего, придётся.

— Давайте-ка назад, парни, посмотрели и хватит, — произнёс я.

«Морской сокол», без мачты и паруса, но со щитами и носовой фигурой, должен был казаться со стен одинокой лодочкой, лёгкой мишенью, и я думал выманить из города хотя бы один отряд, чтобы привести его в западню. Но нет, охотников меня преследовать не нашлось.

— Лучше бы мы действовали сами, — тоскливо протянул Торбьерн, и я не мог не согласиться.

— Подожди, пока мы захватим город, брат, там-то и будет добыча, — сказал я, хотя и сам не слишком-то в это верил.

С каждым днём промедления мы теряли тот боевой запал, что сопровождал нас по дороге из дома.