|
Крышу сарая было видно плохо. Верхнему зрению мешали пожар и черные пряди, подползавшие снизу. Хреново. Придется работать по старинке. Громыхнуло за спиной — раз, другой, третий. Черт, что же ты так часто, патроны береги! Александр метнулся через заборчик, распластался на земле. Мелькнула вспышка, за спиной звонко треснула доска. Перекатился, выстрелил и опять перекатился. Тут же Олег еще раз ударил из ружья. Бегуну трудно стартовать лежа, но разведчиков и такому учили. Пригодилось. Теперь подскочить к сараю. Зацепиться в прыжке за выступающий край стропила. Подтянуться на одной руке. Второй вскинуть пистолет. Пару раз выстрелить туда, где за двумя слоями шифера верхним зрением угадал мутное красноватое пятно. На войне как на войне. Сзади что-то кричал Олег — похоже, командовал оставшейся группой. Щеку и шею обдавало жаром близкое пламя. Где там этот второй? Нету второго. Сбежал под шумок вместе со всеми остальными. Может, и уйдут. Если повезет. Олег сейчас не на шутку разозлился — еще бы! Да и ребята горло перервут: уютный был домик, у каждого с ним что-то свое связано. У всего Круга. Подбежал Иваныч. Ну, старики-разбойники! Недавно еще вроде бы выдохся, чуть сознание не терял от слабости, а теперь бегает, как молодой. Да еще как бегает! Профессионально — перебежками, укрываясь за кустами, не высовываясь лишний раз на свет. — Что у тебя тут, Шурик? — Вроде бы всё. Больше никого не чувствую. — Дай-ка я… Точно, никого. Из живых никого. А теперь пошли, посмотрим на твою работу. — Старик первым завернул за угол сарая. Убитый сполз с крыши, но за что-то зацепился брюками. Труп висел вниз головой, чуть покачиваясь. Руки словно пытались дотянуться до лежащего на земле карабина. — Ишь ты, какая вещь серьезная! — Иваныч нагнулся за оружием. Александра железо не заинтересовало, он смотрел на то, что осталось от стрелка. Работу они сделали вдвоем с Олегом. Жакан двенадцатого калибра разворотил грудь справа. Одна пистолетная пуля попала в живот, другая — в лицо. Кровь еще текла из ран, и узнать убитого было довольно трудно. Но можно. Александр достал нож и разрезал рукав пятнистой куртки. Так и есть — вот он, шрам от картечины. Ну, здравствуй, стрелок, теперь ты сам стал кабанчиком. Как тебя звали? Не вспомнить уже, разве что у Натаныча копию протокола посмотреть. Интересно, кого ты на этот раз прикрывал? И на кого или на что вы тут решили поохотиться? Эй, приятель, а что это у тебя на лице?! Рукавом стер кровь с мертвого лица. Точно! Следы от когтей! Скулы глубоко вспороты. Свежие шрамы, один из них тянется к выбитому пулей левому глазу. А был ли глаз? Или коготь тогда просто повредил? В любом случае встречались-то, получается, не раз. Отборная тут действовала команда. Личные «псы» Юрика и ближних его. Уж не его ли ты и прикрывал? Кстати, на холмах бегал с автоматом, а здесь с чем? Иваныч все еще разглядывал трофей. Действительно, солидная штучка. Удивительно, как из нее всех не положили. На таком расстоянии, да с оптическим прицелом… Всё-таки, наверное, сказались старые раны. Или просто не повезло стрелку. Или сильно повезло его противникам, — Шурик, ты в современном получше разбираешься — это что за штука? — «Тигр», Николай Иванович, охотничий карабин. У Юрь Натаныча такой же… — Александр запнулся, посмотрев на приклад. — Разрешите? — Да бери, не мое. Что ты там увидел? Знакомый какой приклад. И зарубки на том же месте, и выжженный гвоздем узор. Всё собирался Натаныча расспросить, что же это за монограмма. Теперь кого спросить?! — Николай Иваныч… Это его карабин и есть. |
