|
Оскорбленное достоинство: шел, никого не трогал, налетели какие-то хамы, губу разбили… Может быть, даже зуб выбили, пока не видно. Но это явно под горячую руку. Вряд ли этот мальчик с золотой цепочкой на шее оказывал сопротивление здоровенным мужикам. У него другое оружие. Хотя и стрелять он, помнится, умеет. Не так чтобы очень хорошо, но неплохо, неплохо, надо отдать должное. Особенно если кто-то страхует и прикрывает, а мишень не отстреливается. — Ну, молодые люди, присаживайтесь. Присаживайтесь, говорю! Сидеть! Миша, научи их вежливости! — Сразу несколько рук придавили пленников, бросили на колени. — Теперь рассказывайте, что вам надо было в моем доме. И вообще, зашли, погрелись, взяли, что приглянулось, но жечь-то зачем. Да еще и по хозяевам стрелять. Пусть даже подожгли — так уйдите по-тихому! Стриженый молчал. Сказать нечего или предоставлял слово старшему? Зато законник оправдал ожидания Александра: — Простите, а вы вообще кто такие? ОМОН, милиция? Спецназ? Документы ваши можно посмотреть? — Нельзя, молодой человек, никак нельзя. — Олег говорил добродушно, даже виновато. Через серый колпак его маскировки иногда проскакивали красноватые искорки — добродушие давалось ему с большим трудом. — Сгорели документы вместе с домом. Такая вот беда. Может, вы видели, как это всё произошло? Тогда помогите разобраться. — Ничего я не видел! Засиделись с ребятами, пошли по домам. Транспорт не ходит, пришлось пешком через весь город идти. Пошли через эти места, тут ваши бойцы, — парень попытался кивнуть через плечо, но связанные руки не позволили, — налетели, избили, связали. — Ай-яй-яй! А остальные где? Успели убежать? Все, кроме вас двоих? — Этого… гражданина я вообще не знаю. Может, он здесь как-то и замешан, но я при чем? — Ну, ты, сука… — попытался что-то сказать стриженый и вдруг захрипел. Попытался вдохнуть, еще раз. Скорчился, начал заваливаться на бок. Михаил схватил парня за плечи, тот повис мешком, задергался. Лицо перекосилось — и вдруг он сделал один вдох, второй, задышал глубоко и часто. Выпрямил спину. — Не балуй, парнишка. — Николай Иваныч погрозил пальцем законнику. — Не в той компании. Тут твои фокусы не пройдут. — Это вы о чем ? — удивился тот. — О том, как дружку своему кислород перекрывал. — Ничего не понимаю. — Знаешь, парень, ты сейчас не среди девочек и не на сцене. — Олегу, похоже, надоели попытки отвертеться и воззвать к закону. Да и трудно всё-таки сдерживаться, сидя рядом с догорающим домом. — Поиграли — и хватит. Тем более что ты сдуру себя только что показал. Мы не милиция, у которой статьи на такие дела не найдется. — А у вас найдется ? Или парню терять нечего и пытается напоследок получше выглядеть, или привык к безнаказанности. До сих пор всё с рук сходило — даже та история в лесу. Попугали и отпустили. Еще и в дураках остались, сверху плюнули — внизу умылись. Сейчас тоже могло бы обойтись. Если бы не две вещи — карабин Натаныча и черная мгла в городе. — Иваныч, нам статья нужна? Или мы в милицию заявлять будем? — Олег устало обернулся к старому учителю. — Не будем, Олежка. Давай по нашим законам разберемся. Только быстрее работай, дел еще много сегодня. Вот теперь любитель законов начал бледнеть, выцветать. Как тогда, под дулом собственного карабина. Глаза забегали, даже попробовал обернуться, словно высматривая, куда бы сбежать. Сзади темнели фигуры с оружием в руках. |
