|
Не слишком доверял ни силе оружия, ни искусству стрелявшего. Остальные стояли чуть в стороне, не вмешивались — только по разбегавшимся поросятам кто-то дал два выстрела. Гильзы отбросило далеко — «самозарядка». Остальные выстрелы — снова помповое ружье. Два полосатых трупика лежали в кустах. Один малыш всё-таки ушел: раздвоенные копытца пробили листики, след нырнул в кусты. Ну, а четвертый попался еще живым. При воспоминании об этом лес опять начал тускнеть и расплываться. Сволочи!!! Распятое и выпотрошенное тельце напоминало о себе, не давало покоя, отдавалось болью во всем теле, как вошедший в заживающую рану шип. Ягоды бересклета и шиповника казались каплями крови, березовые ветки — поседевшими от ужаса. Всё вокруг содрогалось от пережитого. Звери убивают чужих детенышей, но никто при этом не получает удовольствия от мучений. Александр заскрипел зубами. Туша матки не была освежевана — в мясе компания явно не нуждалась. Не за этим приехали. Понятно, почему егерь не сдержался. Удивляет как раз выдержка. Случись драка с этими ребятишками еще раз — головы бы поотрывал. Откуда только они взялись, такие? Ни чужой жизни не жалко, ни своей. Впрочем, законник всё же побледнел перед стволом. Не все на той полянке камикадзе. А кто есть кто, сейчас разберемся — отпечатки подошв он не забудет. На поляну он вышел кружным путем. Молодежь сидела присмиревшая, угрюмо отвечала на вопросы. Юрий Натанович спокойно заполнял протоколы. Над раненым сидела девица, бинтовала руку. Пришедший в себя Юрик массировал связанными руками шею. Перехватив взгляд Александра, он почему-то прикрыл голову руками, зашевелил беспокойно пальцами. Наверное, узнал. И лицо сейчас такое доброе-доброе. — Не я, не я! Я вообще в машине сидел! — закричал вдруг белобрысый долговязый парнишка. — Я ничего… Я даже за оружие не брался! Только за «мелкашку», когда по банкам стреляли! Можете отпечатки пальцев проверить! Решил, бедняга, что здесь милиция? Какие «пальчики» среди леса?! И без этого ясно, что не врет. Следов от его «Адидасов» не было ни в засаде, ни на гари. А вот остальные смотрят с презрением. А кое-кто — не только. У «законника», например, глаза стали хищными, словно в прицел приятеля ловит. На ногах у тебя что, любитель доказательств ? Так, действующие лица определились. Поэтому ты так карабина и испугался — не иначе Натаныч тебя успел вычислить. Или интуиция подсказала. Страховал тебя ныне раненый герой. С «самозарядкой» был вон тот бритенький, он еще к оружию в самом начале потянулся. А вот около дерева с поросенком больше всего наследили Юрик и девка. Что-то в них обоих есть такое… ненормальное. Сдвиг крыши в одну и ту же сторону. Сдвиг крыши. Распятый и выпотрошенный поросенок. Нож, опускающийся к ребрам. Скользнувшая по листьям рифленая подошва. Гладкая палка, ужалившая руку. Стонущий, окровавленный, поседевший лес. Выгоревшая поляна. Выгоревшая! Недавнее воспоминание ударило по глазам и голове. Выгоревший круг среди леса. Черный посох в руках Владимира. Золотые змейки. Что-то еще подобное, ускользнувшее от внимания, но только что виденное. Шаг, второй, третий. Отнятое оружие. Отдельно валяется брошенный через всю поляну нож. Дешевая китайская поделка. Складной, но широкое лезвие достаточно надежно фиксируется. Не сложится при ударе. Накладки на рукояти — черный пластик. Простенький рисунок — летящий среди разноцветных облаков дракон. Золотой на черном фоне. В щелях рукояти — подсохшая кровь. — Твой? — обернулся к Юрику. — Мой, а что? Я его в «комке» купил, всё законно. Это не «холодняк», лезвие короткое. — К парнишке на глазах возвращалась уверенность в себе. |
