|
Такие узоры по всей Европе были распространены, но на Руси задержались дольше, это точно. И еще в Скандинавии, кстати. Но именно вот такой стиль, с листовидными углами — это наше… Не буду тебе читать лекцию по истории, не для того показываю. Ты сюда вот посмотри. — Палец Олега скользнул по лаку. — Видишь? Плавные изгибы были словно изломаны. То ли по неумению, то ли по неосторожности. Рядом под лаком поблескивал на древесине след карандаша, продолжавший «правильный» узор, нарушенный неловкой рукой. — Копировали с чего-то? — Точно! Воспользовались готовым, где-то найденным или подсмотренным. А ведь на твоем посохе, летнем, этого не было. И резьба была куда лучше. Что на это скажешь, разведка? — Что резчик другой. Или тот, прежний, куда-то исчез, или просто налаживают самостоятельное производство, пытаются повторить. Может быть, даже пробуют сделать таких побольше. — Молодец, Сашка! И то и другое. Это копия, причем не самая удачная. Самое главное отличие — был неправильно вывязан глубинный узор, внутренний. Может быть, успей они довести дело до конца эта деревяшка и заработала бы. Иваныч говорит, даже узор мог бы глубже стать. Проявиться. Вовремя мы успели. — Олег не пытался скрывать свою радость. Обычно свои чувства он прятал и от глаз, и от верхнего зрения. На этот раз не стал. — И как это было? — С одной стороны, Александр радовался успеху. С другой — было чуть досадно, что обошлись без него. Всё понятно, воинов и без него хватает, но всё же, всё же… Словно в тылу отсиживаешься, пока все воюют. — Кого нашли и что с ними сделали? — А что с ними сделаешь? Отпустили, — помрачнел Олег, явно помрачнел. Темное пятно на хорошем настроении. — Что с ними еще прикажешь делать? Сдавать в милицию по обвинению в злонамеренном колдовстве? Нас же и посадят. В психушку. И так вся наша война — сплошное нарушение законов. Меня вообще можно хоть сейчас сажать по обвинению в «организации незаконного вооруженного формирования». Поди докажи, что этому формированию три тысячи лет, самое меньшее. Только по письменным источникам. Ну и что при этом прикажешь делать с сопляками? На костер или осиновыми кольями? Завтра же нас вся Россия будет разыскивать. За убийство в ритуальных целях — или как это сейчас там называется? Тебе на твоих холмах хорошо было… Александр поежился, вспомнив это «хорошо». Да уж, лучше не придумаешь. Хотя бывает, конечно, и похлеще. — Не дергайся! Говорю, что хорошо, значит, так и есть, Там ты стрелял, в тебя стреляли, попытка совершения преступления налицо, а всё остальное — крайняя необходимость и самооборона. Человека вот из-под ножа спас — любой суд присяжных снисхождение проявит. Всё если не законно, то уж точно порядочно и благородно. По-человечески. — Последнее слово Олег произнес с какой-то странной интонацией. — Вот когда сидят — ну пусть даже прыгают и пляшут — семь человек вокруг костра в зимнем лесу, а на них набрасываются громилы в камуфляже, — это что? Нарушение прав человека и свободы совести. Есть эта самая совесть или ее нет — никого не волнует. То, что таких компаний аж четыре одновременно оказалось, — тоже. — И что, вы их всех одновременно накрыли? — Такой масштабной операции Древнего Народа Александр припомнить не мог. В двух местах сразу— брали, но четыре?! Радостного тут мало. Работы прибавилось — это не к добру. Как у милиции. — Не всех. Тех, что в лесу были, — да, а четвертая точка в квартире оказалась. Сам понимаешь, вламываться нельзя, мы не ОМОН. Что могли, сделали — поставили наблюдение, блокировали всё, до чего дотянулись. |
