|
— И ты приехал сюда?! — Да, а что? Ты же говорил — может помощь понадобиться. — Говорил, не спорю. Вообще-то хорошо, что приехал, просто прекрасно. Слушай, а когда вы с ней намерены встретиться? — Вообще-то думал сегодня к концу выступлений, там они еще в узком кругу намерены собраться… — В узком кругу — это хорошо. Очень хорошо. Тебя пригласили — может, ты и меня где-нибудь по дороге встретишь? Своего… Ну, например, бывшего коллегу? — Не знаю, Неудобно как-то, Олег. И вообще, с чего тебе так срочно? У меня в общем-то были на этот вечер свои планы. — Ну и планируй дальше. Если получится. Слушай, Саша. — Голос неожиданно стал жестким. — Я в твою личную жизнь не вмешиваюсь. Не подругу твою еду смотреть, хотя тоже не мешало бы, я уже говорил. Но вот то, с какой компанией она связана и что у них на уме, — это уже серьезнее. Понял? Так что можете хоть целоваться, хоть вообще исчезать. Но не раньше, чем я, как сказал Михаил Сергеевич, разберусь, кто есть ху. — Олег, они ведь тебя знают! — Да? А ты в этом уверен? Пошли одеваться и такси ловить. Сегодня я для тебя буду — ну хотя бы и Михаилом Сергеевичем. Пошутим и по этому поводу немного. Усе у порядке, товарищи, усе нормально, процесс пошел. — Голос внезапно изменился. Словно действительно включили запись какого-нибудь выступления советского экс-президента. — Вот не знал за тобой такого таланта! — А ты вообще многого не знаешь, — ответил Олег уже своим обычным голосом. — Кстати, с этого момента называй меня на «вы». У вас в институте это вроде было принято? Не смотри большими глазами, ты своих коллег мне только по имени-отчеству называл. Так что давайте на «вы». Я вас, по вашей молодости и служебному положению, могу и без отчества, а вы, Саша, соблюдайте субординацию и дисциплину. Хоть и не работаете у нас больше. И к ладу постепенно привыкайте. Действительно, к такому надо привыкнуть. Александр видел это впервые. Зрелище вызывало смешанные чувства. Разумом понимал, что надо удивляться и восторгаться способностями. Нутро отказывалось воспринимать увиденное. Тошно было. В самом прямом смысле этого слова — желудок рвался к горлу. Видено было всякое — и полуразложившиеся трупы, и раны, и гной, и пепел. Но всё это теперь казалось естественным и нормальным. Привычным и объяснимым. — Не кривись, привыкай! И не отворачивайся! Если дела наши так и дальше пойдут, тебе еще и не то предстоит увидеть. Так что смотри. Знаю, что противно, самого на первых порах выворачивало. И вообще, всё это только иллюзия. Отвод глаз — как с домом, только чуть сложнее. На конкретном участке и не с исчезновением, а с новым видом. Легко сказать — не отворачивайся! Олег мял кожу на лице — временами казалось, что он ее просто снимает и тут же приклеивает заново. Черты лица то растекались в серую, похожую на грязный творог массу, то застывали в самых немыслимых сочетаниях. Одно ухо выше другого, скулы разной высоты, сползающие на губу ноздри… Только глаза оставались на своем месте, но и они менялись. Потемнели, веки стали тяжелыми и рыхлыми, потом вернулись к прежнему виду. Постепенно лицо стало вырисовываться. Волосы стали светлыми с проседью, обозначились солидные залысины. Нос подергался и застыл: что-то среднее между «горбинкой» и «картошкой», смесь Кавказа и России. Или не Кавказа? Потом заняли свое место высокие скулы. Подбородок покрылся легкой щетиной. Олег что-то шептал, гляделся в зеркало, лицо уже не мял, а слегка приглаживал. |
