— Проклятие! — взревел Опас. — Тварь возвращается. Эй, коротконосый, приготовь свой меч, я не хочу попасться червяку на закуску!

— Бесполезно, — сказал руг, тщетно пытаясь извлечь смертоносный луч из оружия ямбаллахов, — Белый Червь движется столь быстро, что просто сметет нас себе в желудок, словно песчинки. Никто не может его одолеть, когда он стремительно выскакивает на поверхность и глотает свои жертвы. А здесь, под землей, в его норе, — и подавно. Убежать мы тоже не успеем.

— Вперед — нет, — подал голос гном, — а вот в сторону… Чего на проходе стоять, посторонимся — гордости не убудет. Если успею камешек заговорить, что в глине сидит. Большой камешек, хороший, известняк называется. Натечные скопления шпата с большой примесью глинистых и песчаных частичек. Множество останков мельчайших созданий… Так, их и будем заговаривать, живые все же были, хоть и во времена оны.

Рудознатец принялся водить маленькими ладошками по камню, выступавшему из стены хода, словно верблюжий горб. Шум все приближался, почва ходила ходуном, осыпаясь тяжелыми комьями. Гном что-то бормотал ласковым голосом, легонько постукивая и поглаживая известняк, как хороший хозяин — вьючное животное. Ярл стоял рядом, Дагеклан — чуть сзади, держа наготове меч, кунн топтался у него за спиной…

Вдруг степняк охнул и бросился бежать по проходу, глубоко увязая в глине. Рыцарь увидел стремительно приближающуюся пасть Белого Червя, в тот же миг поверхность известковой глыбы покрылась множеством мелких огней, словно рой светляков устроил на камне свой праздник, и осыпалась под ноги гнома, открывая глубокую нишу. Гнуб, Ярл и Дагеклан успели нырнуть туда, и огромное белое тело подземного чудовища пронеслось мимо, обдав их тошнотворным запахом.

Дядюшка Гнуб ликовал, подпрыгивая и размахивая колпаком, и было тому два повода: во — первых, заговор сработал как нельзя лучше и вовремя; во — вторых, известковая глыба выходила на поверхность — теперь, когда она рассыпалась, в отверстии над их головами виднелись облака, озаренные отсветами багровых зарниц, и были те отсветы желаннее яркого солнечного света.

Имелась и третья причина, о которой гном помянул, когда они выбрались наружу: «Попал — таки кунн на зуб червяку — по голове и колпак. У нас в Тюирнлги говорят: плох тот, кто не умеет держать кирку, но кто не держит слова — еще хуже».

Потом они увидели длинную вереницу повозок, груженных солью, и меленькие фигурки воинов, шагавших рядом.

Мидгар не выказал особого удивления, встретив воскресшего брата, — руги считали проявление чувств исключительно женской привилегией. Он отложил расспросы до ближайшего привала, но, когда впереди показались темные стены казавшихся покинутыми домов, возы поставили кругом, а в центре, возле камня с тщеславными письменами, разожгли костер, весь обратился в слух и внимательно выслушал рассказ Ярла.

Обсудив все события, братья пришли к заключению, что время вот-вот наступит и надо действовать решительно. В чем должны заключаться сии действия, Дагеклан не совсем понял. Обоз шел в Город, при Мидгаре была Священная Палица, теперь же еще и оружие ямбаллахов. У Железной Руки родилось подозрение, что братья собираются напасть на ругорумов, и он решил спросить напрямик: уж если они принимают его в свою дружину, рыцарь желал знать все до конца.

— Напасть? — презрительно скривил губы Мидгар, услышав вопрос кампанария. — Для этого нам не нужна мощь небесного оружия. Отступники трусливы, их предводитель, именующий себя Мажиком, — ничтожный старик… Я мог бы уже давно и без особого труда захватить власть в Городе. Но в его глубинах скрыто нечто, в чем мы нуждаемся сейчас, с наступлением времени. Проникнуть туда не просто, тут нужна хитрость.