Ночная тьма поглощает ее. Она становится тенью на горе, сливаясь с пейзажем. Порыв ветра проносится над ущельем, и она приседает на корточки, поджимая колени к груди, пока он не проходит.

Я удивленно приподнимаю бровь. Возможно, я недооценила эту девушку.

«Возможно, ты не любишь Картера так сильно, как она».

— Однажды я уже заставила тебя замолчать, — говорю я, засовывая нож сзади за пояс джинсов. — И сделаю это снова, — с решительным вздохом я выхожу на выступ.

Мои босые ступни плотно прилегают к скале. Я вздрагиваю, когда впиваются острые края. Стараюсь не обращать внимания на боль. Осколки камней отваливаются, падают в ущелье.

На перевале не существует равновесия. Почти абсолютная темнота вокруг искажает восприятие верха и низа. Это все равно, что идти по чистилищу, боясь, что следующий шаг приведет тебя за край.

Но я продолжаю на ощупь преодолевать камень, дюйм за дюймом, и слышу, как тяжело дышит Эддисон впереди меня. Ветер завывает так, словно решил защитить гору от непрошеных гостей.

Воздух здесь, наверху, ледяной, холодный, неумолимый.

Ощущение времени теряется. Кажется, что проходят часы, а не минуты, когда я начинаю приближаться к Эддисон. Мы, наверное, где-то на середине хребта. Она остановилась.

— Я не смогу, — говорит Эддисон, ее голос почти теряется в бездне. Она паникует и пытается обернуться, размахивая руками в воздухе.

Все происходит быстро.

Эддисон переходит выступ, исчезая из виду.

Все мое тело пронзает тревога. Все кончено. Один момент просветления, когда хаос во вселенной прекращается, время замедляется, и я перевожу дыхание. Затем:

— Помогите!

Крики Эддисон доносятся из ямы. Я слышу, как она цепляется за камни. Снова и снова она вопит в темноте, ее крики сотрясают воздух, пока мой мозг не начинает пульсировать от ее пронзительного голоса.

Ее мольбы наслаиваются на воспоминания, соединяя два момента воедино.

Эхо прошлого разрывает пространство и время.

Шрамы на моих ладонях пульсируют, и я смотрю на руки.

Говорят, если вы сможете посмотреть на свою руку во сне, то поймете, что спите… и можете заставить себя проснуться.

С внезапным приступом ужаса я понимаю, что эта теория не работает при ночных кошмарах.

Глава 20. Ошибка в сознании

Лэни: Раньше

Я не должна быть здесь.

Паническая мысль пронзает меня в тот момент, когда его руки обхватывают мою шею.

Я последовала за Джереми на пляж. Знала, что он встретится с Ириной. На нашем месте. Я отчаянно хотела увидеть его, попытаться помириться… даже если мне было больно видеть их вместе.

Мне просто хотелось понять, почему он так жестоко обошелся со мной, почему он с друзьями выставлял меня на посмешище. Я всего лишь любила его, а он так болезненно выставил на всеобщее обозрение свой отказ от этой любви, что вся школа теперь знала о нас.

Я только хотела, чтобы мучения закончились. Это была последняя попытка исправить причиненный ущерб.

Но я совершила ошибку. И понимаю это сейчас, когда руки учителя Уитмора сжимают мое горло.

— Такие маленькие грязные шлюшки, как ты, все портят, — его слова льются на меня ядом и брызжут слюной, когда он наваливается на меня сверху.

Я задыхаюсь от спазма в горле, легкие отчаянно нуждаются в воздухе.

— Помогите.

Рассыпчатый песок подо мной разъезжается, и я чувствую, что тону.

Я молюсь, чтобы песок поглотил меня.

Я все испортила. Каким-то образом я ошиблась…это становилось все более очевидным, даже когда свет начал меркнуть.

— Она моя, — рычит он, его руки сжимаются на моей шее, словно тиски. — А твои выходки заставили ее вернуться к нему.