Они поужинали в Зале путников в обществе долгоходов Флойда и Бена. К ним присоединились Джон с Нурнией – выжившие пэны из Еноха. Оба постепенно снова возвращались к жизни. Но даже без пупочных колец они время от времени еще как будто погружались глубоко в себя, в свои мысли, – воспоминания возвращали их в прошлое, когда они были рабами циников.

Здесь пока никто не говорил о войне – эта тема еще была тайной. Совет до сих пор не принял решение, как поступить. Завтра вечером членам Совета предстояло снова собраться. После ужина Мэтт вышел пройтись с Плюм.

Эмбер присела рядом с Мэттом на деревянный тротуар.

– Как много звезд, – тихо произнесла она.

– Думаю, Тобиасу это понравилось бы.

Эмбер положила голову на плечо друга:

– Мы ничего не смогли бы сделать, все произошло слишком быстро. Тебе не следует винить себя.

Мэтт кивнул.

– Он не умер, – процедил подросток, стиснув зубы. И сам испугался собственных слов.

Эмбер выпрямилась:

– Не кори себя. Тоби больше нет. Как бы жестоко, как бы невыносимо это ни звучало, но это правда.

Плюм, положившая голову на лапы, вздохнула, словно разделяла горе своих хозяев.

– Он не умер, я знаю, – настаивал Мэтт. – Я много об этом думал. Ропероден поглотил его.

– Попросту сожрал.

– Нет, именно поглотил… Помнишь, я рассказывал вам о своих снах, когда Ропероден как бы сканировал меня. Ему удается проникать в мои сны, я ощущаю его присутствие. Однажды он как будто забыл закрыть дверь внутрь себя, и мне тоже удалось проникнуть в него. Я видел, как он устроен внутри. Его разум – это тюрьма, в которой он запирает живых существ. Он мучает их, медленно пожирает, но они не умирают. Не сразу.

– Это невозможно, ты, как и я, видел, что он не плотнее облака. Куда…

– Его тело – лишь ворота. Проход на другую сторону, в другие земли, где он запирает свою добычу и понемногу пожирает ее. Я много думал об этом и убежден, что Тобиас где-то там, на той стороне. Его еще можно спасти. Не знаю как, но пока еще ничто не потеряно.

Эмбер с тревогой взглянула на Мэтта:

– Его нельзя победить, ты отлично знаешь. Охранники и слуги делают его неприступным.

– Да. Но если я ему сдамся…

– Мэтт, это самоубийство!

Подросток поморщился:

– Да…

Эмбер обняла его:

– Поверь, мне так же больно, как и тебе, но, бросившись в пасть волку, ты не вернешь проглоченного им ягненка…

Сзади появился какой-то силуэт.

– Ночью здесь тихо, да? – произнес Бен, подходя к ним.

– Эдем – невероятное место, – ответила Эмбер. – Циникам было бы неплохо взглянуть на то, как можно выстроить мирную жизнь.

– А как бы отреагировали наши родители, если бы видели нас! – заметил Бен. И тут же смутился. – Простите, я сказал ерунду.

Откуда-то доносилась веселая музыка – звуки струнных и ударных инструментов. Ансамбль играл не слишком слаженно, но ритмично.

– Это оркестр Эдема, – объяснил Бен. – Он каждый вечер играет в Салоне воспоминаний.

– Где? – переспросила Эмбер.

– В Салоне воспоминаний. Мы собираемся там, чтобы перекинуться в карты, рассказать пару историй за кружкой меда. Приятное место.

– Надо думать.

Смех и музыка на мгновение заполнили улицу.

– Как думаете, какое решение примет Совет? – продолжила Эмбер.

– Полагаю, все ясно. У нас нет выбора. Если мы хотим выжить, то должны опередить циников. Собрать все наши войска и встретить армии Мальронс там, где они нас не ждут, – в их землях.