Вот уже несколько часов смельчаки обследовали лабиринты и не обнаружили никаких следов Короля Камня. Наконец Пи Элл не выдержал.

— Это пустая трата времени, — объявил он. — На этом ярусе ничего нет. Нужно спускаться глубже.

Уолкер оглянулся на Оживляющую и кивнул. Морган заметил, как вытянулись лица Карисмана и Хорнера Диза, и подумал, что и он, наверное, выглядит не лучше.

Они спустились по спирали лестничного колодца в лабиринт огромных водосточных труб. Как и все здесь, они превратились в камень. Отряд шел по водостоку. Свет самодельного факела Уолкера серебряным пламенем горел во мраке, звук шагов гулко отдавался в тишине. В сотне ярдов от начала водостока зияла гигантская дыра, словно кто-то прорвал трубу, как бумагу.

Из черных глубин доносился грохот Гринта. Отряд быстро прошел через усеянное каменным крошевом отверстие и двинулся дальше.

Часа два смельчаки блуждали по подземному водостоку в тщетных поисках логова Короля Камня. Они петляли, пока окончательно не сбились с пути. Отсюда вверх вело не так много лестниц, по большей части они были приставными. Во время поисков отряд несколько раз натыкался на следы Гринта — огромные туннели с рваными краями, прорытые в земле снизу вверх, черные дыры, такие огромные, что могли бы поглотить целые дома. Вглядываясь в пропасть, Морган думал: «Наверное, он пробуравил все скалы полуострова. Удивительно, как это город еще не рухнул под землю».

Вскоре после полудня отряд остановился поесть и передохнуть. Путники отыскали ступеньки, ведущие наверх, к первому ярусу, и взобрались на заброшенный помост, где еще оставалось несколько пострадавших от времени каменных скамеек. Они уселись, установив на груде битого камня необыкновенный факел Уолкера так, чтобы свет его озарял всех шестерых, и молча смотрели во мрак.

Морган поел раньше других и перебрался туда, где тонкий луч света падал сквозь лестничный колодец, выводящий на улицы города. Юноша посмотрел вверх, вспоминая лучшие времена, и с грустью подумал о том, суждено ли ему повидать родные места еще раз. Карисман подошел и сел рядом с ним.

— Славно было бы снова увидеть солнышко, — задумчиво проговорил песельник и улыбнулся, встретив взгляд Моргана. — Хоть на минуточку. — И он запел:

Тьма для крота и для кота, для крыс и для мышей,

Но не для нас — для наших глаз свет солнышка милей.

Внимай совету: обойди край этот стороной,

Ступай туда, где жаркий зной — не холод ледяной.

Он печально усмехнулся:

— Вот ведь скверные вирши! Пожалуй, песен хуже мне не доводилось слагать.

— Откуда ты родом, Карисман? — спросил его Морган. — Я имею в виду, где ты жил до урдов и Отвесного Склона? Где твой дом?

Карисман покачал головой:

— Везде, где угодно. Я зову домом те места, куда меня заносит судьба, а бывал я во многих краях. Я странствую по свету, с тех пор как научился ходить.

— У тебя есть семья?

— Нет. По крайней мере, я о ней не знаю. — Карисман обхватил колени руками. — Если я погибну, никто и не вспомнит обо мне.

Морган внимательно посмотрел на него.

— Ты не погибнешь. Никто из нас не погибнет. Конечно, надо соблюдать осторожность. — Юноша чувствовал себя неловко под пристальным взглядом Карисмана. — А у меня есть семья. Отец и мать — там, в нагорьях. И двое младших братьев. Я уже много недель не видел их.

Красивое лицо Карисмана засияло:

— Я побывал в нагорьях несколько лет назад. Красивый край, холмы, пурпурные и серебристые на рассвете, почти алые — в лучах заходящего солнца. Тихо, воздух неподвижен, птицы перекликаются вдалеке.