13

Миклош успокоился, с благодарностью думая о друге, и теперь старался успокоить Терезу. Она все хуже чувствовала себя в финансовом отделе. Сослуживцы по-прежнему игнорировали ее.

— Пойми, Миклош, — твердила она, чуть не плача, — мне, кроме тебя, и поговорить-то не с кем.

Они уже легли. Миклош нежно гладил жену по волосам.

— Я тебя слушаю. Только не нервничай.

— Да как же мне не нервничать? Они там без конца болтают о том о сем, о фильмах, о тряпках, о своих детях, а мне хоть бы словечко сказали. Когда иду в буфет, спрашиваю, не надо ли что-нибудь принести. Так они делают вид, будто не слышат. Я уже устала от этой ненависти. Сколько же можно так жить?

— Может, мне поговорить с Имре? Попрошу перевести тебя в другой отдел.

— А думаешь, там будет лучше? Я уж только из-за Миклошки терплю все это. А тут еще тетя Ирма… Знаешь, она иногда заходит в отдел, предлагает всякие иностранные вещички, ну там из одежды, из косметики и тому подобное. На днях увидела я у нее детские джинсы. Как раз на Миклошку. Его размер. Ну, я не выдержала, подхожу к ней и говорю: «Тетя Ирма, я бы с удовольствием их купила». А она смерила меня взглядом и заявляет: «Джинсы не продаются. Кроме того, они немецкие. А ваш муж ненавидит немцев».

— Тереза, я понимаю, как тебе тяжело, но возьми себя в руки. Не обращай на них внимания. Они тебя игнорируют, потому что видят, как ты переживаешь из-за этого. А ты сделай вид, что сама не хочешь с ними разговаривать, пусть-ка они призадумаются. Пусть поломают себе головы: что это вдруг произошло?

— Я попробую, — улыбнулась Тереза.

Через несколько дней — это было в начале марта — она сказала за ужином:

— Я тут как-то между делом проанализировала производственные показатели. Интересная вещь получается. — Она намазала маслом кусок хлеба, протянула сыну. — Ешь. Бери ветчину.

— Я хочу с ливером, мама, — захныкал ребенок.

— Ну так бери. — Миклош подвинул к нему тарелку. Сделал себе бутерброд с салом, выпил глоток пива и поглядел на жену: — И что же ты обнаружила?

— Странные дела. За прошедший год мы начислили прядильному цеху зарплату за сто десять процентов выработки.

— Ты хочешь сказать, что производственные показатели цеха на десять процентов выше запланированных? Не вижу здесь ничего странного.

— Налей-ка мне пива. Спасибо, достаточно… — Тереза выпила, поставила стакан на стол. — Странно вот что: валовой продукции они фактически произвели на сто один процент. Да и для этого им понадобилось отработать несколько тысяч часов сверхурочно.

Миклош взял зубочистку.

— А ты правильно сосчитала? Может, ошиблась?

— Вряд ли, — ответила Тереза. — Но могу проверить, если тебе интересно.

— Да в общем-то это не мое дело, — сказал Миклош. — У меня и без того забот выше головы. — Он взглянул на сына, который уже наелся и теперь с интересом прислушивался к разговору родителей. — Хочешь еще что-нибудь?

— Спасибо, — отозвался Миклошка. — Я сыт. Папа, а можно я включу телевизор? Сейчас начнется сказка.

Зала кивнул.

— Посмотришь сказку, потом сразу мыться — и спать?

Ребенок ушел в комнату. Тереза убрала со стола и стала мыть посуду. Миклош заметил, какие усталые были у нее движения.

— Тебе помочь?

— Не надо.