Когда он вышел в приемную, Юлия с любопытством спросила, что случилось. Миклош только развел руками и направился к себе. Гизи уже ушла домой, на столе у нее было пусто, даже календарь она убрала. Миклош вошел в свой кабинет, выпил стакан воды. Теперь он пожалел, что у Имре отказался от палинки.

Он сел за письменный стол, раскрыл блокнот и задумался. За спиной Анико явно стоят очень ловкие люди, которые заставили ее плясать под их дудку. Но каким образом им это удалось? Наверно, ее запугали? Или подкупили? А может, чем-нибудь шантажируют? Кто знает! Во всяком случае, Анико в этом деле — ключевая фигура. И у нее совершенно расстроены нервы. Имеются два лжесвидетеля: тетя Ирма и Зоннтаг. От них ничего хорошего ждать не приходится. Сейчас самое главное — доказать, что он не пил третьего числа в «Синем журавле» с Анико. Для этого прежде всего надо найти тех парней, которые ее напоили. По-видимому, это не составит особого труда. Он записал в блокнот: «3 марта. «Синий журавль». Водители фургона. Свидетели, которые видели, с кем пила Анико. Старушка Винцеллер. Лысый пианист. Официант Юсуф — слабый пункт». Последнюю фразу он дважды подчеркнул. Наверно, было бы лучше, если бы дело передали в милицию. Там бы в считанные часы выяснили всю несостоятельность этого обвинения. У него появилось чувство, что дело умышленно не хотят доводить до милиции. Вообще во всем этом ощущался какой-то привкус шантажа.

Вошел Земак. Он был сегодня дежурным. Еще утром они договорились проверить фильтры очистной установки. Земак видел, что его начальник чем-то расстроен, но все же напомнил ему об утренней договоренности. Зала только махнул рукой, затем показал на стул:

— Присядь, Бела.

Молодой человек сел, достал пачку сигарет и, спросив разрешения, закурил.

— Что случилось, шеф?

— Бела, ты помнишь, чем мы занимались вечером третьего марта?

Земак почесал в затылке:

— А какой это был день?

— Пятница.

— Пятница… пятница… Не тогда ли я заехал за вами, чтоб отвезти на фабрику? Ну, точно. В этот день была авария. Трубу закупорило.

— А как это можно удостоверить?

— Проще пареной репы. У нас же есть дневник записи происшествий. Вы сами его завели. Помните? Там все точно записано. Где случилась авария, кто обнаружил, во сколько, кому доложили и так далее.

Ну конечно же, дневник записи происшествий! Миклош вспомнил, какую неприязнь вызвало у некоторых это нововведение. На кой черт, мол, это нужно? Они рабочие, а не администраторы. Вот и пригодился дневник. У Миклоша тотчас полегчало на душе. Но до чего же глупую ловушку ему подстроили! Вероятно, надеялись, что он растеряется и утратит способность к сопротивлению. Очевидно, поэтому Маклари сразу предложил ему уехать в Мохач и пообещал в этом случае не затевать дисциплинарного расследования.

— Бела, сделай, пожалуйста, фотокопию той записи за третье число. И еще одна просьба личного порядка. Можешь мне помочь?

— О чем разговор, шеф! Что надо делать?

— Третьего числа на фабрику приезжал фургон. Водители — два молодых парня. Надо бы узнать номер этого фургона, во сколько он прибыл и когда уехал. И фамилии водителей. — Затем Миклош подробно рассказал Земаку, для чего ему нужны эти сведения, и добавил: — Анико просто сама не своя. Боится смотреть мне в глаза и при этом врет без зазрения совести, будто я ее напоил, отвел домой и изнасиловал.

Земак задумчиво курил, глядя в потолок.