— Что же вы не отвечаете, товарищ Зала?

— Ты что, обиделся? — раздраженно спросил Имре. — Я тебе советую принять предложение Матяша. Собирайся и поезжай в Мохач. — Миклош не торопился с ответом. — Да скажи ты что-нибудь, в конце концов! Почему ты молчишь?

— Думаю. Весьма великодушное предложение. Мохач. Неплохой город. Должность главного инженера. Оклад на пару тысяч больше. Квартира. Действительно стоит подумать. А что же будет с газетной статьей?

— Это предоставь мне. Фери напечатает опровержение. Я тоже выступлю с заявлением в печати. Вебер получит взыскание. Строгий выговор за то, что пользуется непроверенной информацией. А чтобы подсластить пилюлю, получит заодно и премию.

Миклош встал, подошел к окну.

— Фантастика, — сказал он. — До чего у вас тут в уезде все просто!

— Мы живем в эпоху компромиссов, если тебе это еще неизвестно. Путем переговоров можно избежать не только мировой войны, но и внутренней конфронтации. В том числе и здесь, на фабрике. Для работы нужно спокойствие.

— Боюсь, что я не способен на подобные компромиссы, — произнес Миклош. — Я не поеду в Мохач.

— Тогда против тебя будет возбуждено дисциплинарное дело, товарищ Зала.

— Как угодно. А я буду разоблачать мошенников.

— Каким образом? Черт тебя подери! Думаешь, кто-нибудь сознается, что он жульничает?

— Имре, ты же сам сказал, что заявил об этих делах в обком. И отправил туда мою докладную.

— Ну, правильно. Я решил тебя поддержать.

— А теперь передумал? Потому что я, безнравственный сатир, изнасиловал несовершеннолетнюю девушку, а для таких поступков нет оправдания?

— Товарищ Зала, ты очень изменился с тех пор, как мы с тобой познакомились. — На сухощавом лице Маклари выступил слабый румянец. — У тебя еще хватает совести иронизировать. Как я жалею, что поддерживал тебя!

— Вы что, в самом деле верите этой несчастной девушке? А где доказательства, что все было именно так, как она говорит? Не слишком ли рано вы меня пригвоздили к позорному столбу? Как бы вам не пришлось потом пожалеть об этом! Ну, на тебя, товарищ Маклари, я не удивляюсь. В конце концов, у нас с тобой шапочное знакомство. Но ты-то, Имре, ты же хорошо меня знаешь!

— Потому и поверил Анико. Я знаю, каким ты становишься, когда напьешься.

— Имре, я в тот день вообще не пил. И не надо морочить мне голову. Скажи лучше честно: ведь тебе выгодно поверить в эту ложь, верно? Таким образом ты сможешь успокоить свою совесть, объяснив и себе, и другим, почему ты так снисходительно относишься к мошенникам.

— Интересная мысль, — вызывающе произнес Имре. — Продолжай.

— Если бы ты встал на мою сторону, тебе пришлось бы признать, что под твоим руководством на фабрике уже несколько лет творятся грязные делишки. Фабрике не присвоят звание передового предприятия, а тебе не дадут премию, и возможно, даже вынудят уйти. А ты уже здесь обосновался, начал строиться, обзавелся друзьями, отсюда рассчитываешь пойти на пенсию… Я рад был бы ошибаться. — Он отошел от окна, остановился у кресла. На лице его лежала печать усталости и разочарования. — Знаете, я часто задумывался, почему в наше время не может быть настоящей дружбы. А ее не может быть. Сами видите… Только кумовство, сообщничество, деловые отношения. Какая уж тут дружба? — Он махнул рукой.