Показания Миклоша занесли в протокол. В доме доктора Вирага произвели обыск, — найденные там вещественные доказательства подтвердили показания юноши. Десятого октября его вместе с Марти перевели в военную тюрьму на проспекте Маргит, и двадцатого они предстали перед судом. Марти оправдали за недостаточностью улик, а Миклоша, учитывая чистосердечное признание, приговорили к десяти годам тюремного заключения.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Матяш Маклари, начальник централизованного отдела кадров Министерства легкой промышленности, был таким худущим, будто всю жизнь сидел на диете. А ведь этот пятидесятидвухлетний седой человек любил поесть вкусно и сытно. Да только не шла ему впрок никакая пища, явно не в коня был корм. Когда-то ему довелось испытать муки голода — сначала на фронте, потом в советском плену. Тогда-то он и поклялся: если живым и невредимым вернется домой, с утра до вечера будет только есть и есть. Клятву свою он выполнял неукоснительно. По утрам завтракал основательно и обильно, как английский лорд, а кроме того, брал с собой на работу второй завтрак — как правило, шпиг или домашнюю колбасу. Этот сверток он клал в ящик стола и после девяти начинал периодически подкрепляться. И при посетителях он не изменял своей привычке. Разговаривая, методично отрезал и отправлял в рот кусочки сала. Как и сейчас. Поглядывал на сидевшего напротив инженера-механика Миклоша Залу, который неделю назад приехал из Советского Союза вместе со своим другом Имре Давидом, и подкреплялся. Причем так обстоятельно и аппетитно, что у Миклоша просто слюнки текли.

— Извините, я очень проголодался, — сказал Маклари. — И если сейчас не съесть несколько ломтиков сала, потом у меня целый день будет болеть желудок. Ничего, что я при вас ем?

— Ради бога, — ответил Миклош, а про себя подумал: «Ты уже не несколько ломтиков съел, а столько, что даже смотреть нет сил».

— Я ознакомился с вашей автобиографией, товарищ Зала. Уж очень лаконично.

— Сжато.

— Чересчур, по-моему.

— Я мог бы развернуть ее на целый роман. Материала хватит.

— Оставим это писателям.

— Что вас интересует, товарищ Маклари? Спрашивайте.

— До каких пор вы находились в тюрьме на проспекте Маргит?

— До начала декабря сорок четвертого. Еще застал там Эндре Байчи-Жилински и его людей. Видел их не раз и разговаривал с ними.

— Как вам удалось?

— Я разносил пищу по камерам. Имел почти полную свободу передвижения. Передавал записки. А в начале декабря осужденных коммунистов, и меня в том числе, перевезли на двух автобусах в Шопронкёхиду.

— Байчи-Жилински тоже?

— Нет, его перевезли после нас. Кажется, в середине декабря.

Маклари завернул остаток сала, вытер ножик и убрал все в ящик стола. «Подходящие кадры, — подумал он. — И этот молодой человек, и его друг Имре Давид».

— Кстати, а что вам было известно тогда об Имре Давиде?

— Я знал только, что он ушел к партизанам Тито.