— Тереза, — окликнул он женщину, — скажи-ка, что это стало с моим приятелем?

Жены прервали свою беседу и подсели к мужьям.

— Что-нибудь случилось? — боязливо спросила Тереза, покосившись на Миклоша.

— Пока ничего особенного, — сказал Имре. — Боюсь только, что, если Миклош с такой скрупулезностью мелкого лавочника будет вникать во всякие пустяки, никогда ему не стать заместителем министра.

— Заместителем министра? — переспросила Тереза.

Миклош отмахнулся.

— Имре дурачится. Не слушай ты его. Это его идея-фикс. Он еще на свадьбе это предсказывал. Помнишь?

— Вовсе я не дурачусь, — возразил Имре, наполняя рюмки коньяком. — Еще когда мы учились в Москве, многие предрекали Миклошу такую карьеру. Лучшим студентом был на нашем курсе. И как масштабно мыслил! А теперь забивает себе голову тетрадками, карандашами, бумагой.

— Ладно, оставим это, — бросил Зала. — Возможно, ты и прав.

После вечеринки друзья не виделись несколько месяцев. Встретившись случайно на улице, они зашли в тихий будайский ресторанчик «Зеленый орех». Имре заказал бутылку вина.

— Я давно хотел тебе кое-что сказать, Миклош.

— Я слушаю.

— Надоело мне жить у стариков. Еву это не волнует. Она чудесная женщина, я ее люблю, но легкомысленная до крайности. Знаешь, родители тайком от меня дают ей деньги, у нее все есть, и она там прекрасно себя чувствует. А мне нужно собственное жилье. Я больше так не могу. Ходи по одной половице, то не скажи, этого не делай. Тьфу!.. Твое здоровье. — Они выпили. Компания, сидевшая за соседним столиком, тихо затянула песню. Миклошу вспомнился Бодайк — холмистый край, утопающий в зелени деревьев. — Я уже давно подумываю о том, — продолжал Имре, — чтобы перебраться куда-нибудь в провинцию, где можно, наконец, получить жилье. И тебе то же самое советую. Заводов там много, работы на наш век хватит. Мы в деревне выросли.

— Я тоже об этом думал, — признался Миклош. — Пора уже заиметь свой угол. А Ева согласится уехать отсюда?

— Ева? — Имре закурил сигарету. — Ну, если получу директорский пост и предоставлю ей возможность ездить в Пешт когда заблагорассудится, думаю, согласится. Купим машину, если понадобится. Водить она умеет. В общем, надо где-то обживаться и пускать корни.

— Ты прав, — сказал Миклош. — Если найдешь хорошее место, сообщи мне.

— Само собой.

Через год у Миклоша и Терезы родился ребенок. Жили они по-прежнему на чердачном этаже, в квартире, переоборудованной из бывшей прачечной. Из-за постоянных протечек воздух там вечно был сырой и затхлый, на потолке постоянно нарастала плесень. В таких условиях молодые родители не на шутку опасались за здоровье ребенка.

В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году освободилось место директора текстильной фабрики в Бодайке. Узнав об этом, Имре написал своему старшему брату, который к тому времени работал главным редактором областной газеты. Ференцу Давиду понравилась эта идея. Почему бы Имре в самом деле не стать директором фабрики? Инженер-текстильщик, получил высшее образование в Москве, коммунист со стажем, к тому же Бодайк знает как свои пять пальцев. Лучшего директора нельзя и пожелать. Он поделился своими соображениями с Балинтом Чухаи, секретарем партийного комитета уезда, и тот сразу с ним согласился. Было решено отклонить кандидатуру, предложенную управлением, и ходатайствовать о назначении Имре Давида. Поскольку Имре был в управлении на хорошем счету, возражений не последовало, и первого марта шестьдесят седьмого года он уже стал директором текстильной фабрики.