|
Задние окна квартиры Джейми выходили на школьный двор и застекленные крыши художественных классов. Стоя на кухне, можно было при желании наблюдать, как старшие ребята пишут с натуры, а младшие месят глину и лепят из нее кривые горшочки, которые вызовут бурное восхищение родителей, а в должное время тихо перекочуют куда-нибудь в глубь кладовки. Подойдя к подъезду, Изабелла не стала звонить, а сразу поднялась на несколько маршей каменной лестницы к дверям квартиры Джейми. Остановившись, прислушалась. Внутри было тихо, потом раздался невнятный шум голосов и пассаж на фаготе, сначала неуверенный, а затем постепенно набирающий силу. Она взглянула на часы: Джейми должен бы уже освободиться, или она что-то напутала? И все же Изабелла решилась позвонить, громко, чтобы ее услышали в задней комнате, которую Джейми использовал как музыкальную студию.
Он, с нотной тетрадью в руках, открыл дверь. – Изабелла! – В голове было изумление, но и радость. – Я еще не закончил урока, – сказал он полушепотом. – Входите и подождите на кухне. Все закончится, – он посмотрел на часы, – минут через десять. Этот урок последний. – Я не стала бы вас беспокоить, – произнесла она виновато, войдя в прихожую, – но… – Ничего страшного. – Он кивнул в сторону студии. – Расскажете позже. Проходя мимо двери, Изабелла увидела мальчика в форменной гимназической курточке, сидящего с фаготом на коленях возле фортепьяно. Выгнув шею, мальчишка старался увидеть, кто это пришел. Изабелла помахала ему рукой, и он, явно смутившись, кивнул. В кухне она уселась у стола, сколоченного из сосновых досок. На нем лежал номер журнала «Духовые инструменты», который она начала рассеянно перелистывать. Статья о саксофонах-контрабасах. Она невольно засмотрелась на иллюстрации. Мужчина, изображенный на фото, стоял рядом с этим инструментом и одной рукой поддерживал его, а другой торжествующе на него указывал. Словно сумел достать драгоценность, каковой этот инструмент, если верить статье, и являлся. Изготовлен на итальянской фабрике, готовой поставлять саксофоны-контрабасы в обмен на сумму, размер которой привел Изабеллу в шок. Но до чего красива эта конструкция, с ее сверкающими клавишами и трубками, с обтянутыми кожей и похожими на перевернутые блюдца углублениями! Джейми с мальчиком вдруг оказались рядом с ней. – Клево? – спросил учитель ученика. Оторвав взгляд от картинки, Изабелла увидела, что мальчик тоже рассматривает саксофон-контрабас. – Хотел бы иметь такой, Джон? – спросил Джейми. – А таскать его как? – улыбнулся мальчонка. – На специальной подставке, – объяснил Джейми. – У моего знакомого обычный саксофон-бас, и даже у него футляр с подставкой, а подставка – на колесиках. – Сделав паузу, Джейми сказал: – Познакомься, Джон, с Изабеллой Дэлхаузи. Она мой друг. И очень хорошая пианистка, хотя и стесняется говорить об этом. Изабелла встала и протянула мальчику руку. Он недавно вошел в возраст застенчивости, а потому сильно покраснел. До чего же труден этот переход: еще не мужчина, но уже не мальчик, да еще борьба с фаготом. Вежливо попрощавшись с Изабеллой, мальчик ушел. Проводив его до входной двери, Джейми вернулся в кухню. – Ну, – сказал он, – на сегодня с подростками покончено. – Этот подросток показался мне очень приятным, – откликнулась Изабелла. – Да, по-моему, он ничего себе, – согласился Джейми. – Но ленив. Дома не занимается. Разумеется, утверждает обратное, но явно подвирает. – Амбициозные родители? – Напористая мамаша. |
