– Если б вы только знали! – возразил Джейми. Помолчал, словно колеблясь, потом сказал: – Не помните, что у меня был роман с замужней женщиной? Вы тогда очень его осуждали.

– Но это ведь потому… – Изабелла оборвала фразу. Она уже проговаривалась о своей ревности. Нельзя выплескивать это опять.

– А потом было еще кое-что, – продолжал Джейми. – Давно. Мне было тогда шестнадцать.

– Стоп! – Изабелла подняла руку. – Замолчите, Джейми. Мне незачем это знать.

– О'кей. Вернемся к разговору о вашем визите. Все получилось неудачно, не поспоришь.

– Да, – признала она. – И что теперь делать? Если теория Иана правильна, водитель, сбивший юношу, – это любовник матери. И, как мне кажется, теория достаточно правдоподобна. Вполне вероятно, что он возвращался с вечеринки или из паба, где выпил больше, чем надо бы. Почти доехал до дому, а Рори вдруг вынырнул из-за стоящей у тротуара машины. Водитель достаточно трезв, чтобы понять, что полиция – а вызов «скорой» автоматически повлечет появление копов – заставит его пройти тест на алкоголь и обнаружит превышение допустимого градуса. Как и каждый водитель, он знает, чем грозит пьяному за рулем несчастный случай со смертельным исходом. Тюремным заключением, и при этом достаточно длительным. Охваченный паникой, он заворачивает за угол и паркуется где-то там, как обычно. Проверяет, не поцарапан ли кузов, убеждается, что следов нет, и как ни в чем не бывало идет домой.

– Вполне возможно, так и было, – согласился Джейми, внимательно выслушав эту версию. – Ну и что дальше?

– Не знаю. Как-то неясно, куда это нас приводит.

– Почему? – Джейми дернул плечами. – Если данное Ианом описание имеет какое-то отношение к делу, полиция должна допросить сожителя матери. Просто сообщите о том, что знаете, полицейским и с чистой совестью отойдите в сторону.

Но Изабелла не приняла его доводов.

– А что, если он невиновен? Что, если рассказ Иана ничего не доказывает? Только представьте себе, как это повлияет на их брак – хорошо, их союз?

– Снова любимые моральные дилеммы, – улыбнулся Джейми. – Вы так часто писали о них в колонке редактора. Теперь придется разбираться с ними в жизни. В реальной жизни. И простите, Изабелла, разбираться – вам. Я не философ. Я музыкант.

И все-таки я иду туда, думала Изабелла, направляясь на спиритический сеанс в дом на Куинсферри-роуд и проходя вместе с Грейс через Шарлотта-сквер. Иду, потому что и в этом стараюсь мыслить широко, объясняла она себе. В конце концов, прежде чем европейцы открыли Америку, предположение, что она существует, многим казалось нелепостью. А некоторые европейцы и сейчас видят в Америке прежде всего нелепость, относятся к Новому Свету с пренебрежением. Такой взгляд приводил ее в ярость, ведь в основе его лежало невежество, и притом обоюдное. Если не в Нью-Йорке, так уж в городах вроде Хьюстона немало тех, кто считает жизнь в Европе и всюду за пределами Америки какой-то странной и негигиеничной. А в таких местах, как Париж, многие полагают, что заокеанское положение Америки делает ее жителей тупыми ксенофобами. Предрассудки, узколобые предрассудки! Часть жителей Хьюстона с трудом отыщет на карте Париж (как и любой другой европейский город) и вряд ли имеет хоть малое представление о французской культуре. Да, именно так, подумала Изабелла и покосилась на шагающую рядом Грейс. Та не сумела окончить школу, но все-таки несколько лет училась по принятой в Шотландии программе с упором на правописание, математику и географию.