Грейс взяла со стола карандаш и принялась рассеянно вертеть его в руках.

– Разве я говорила такое? Может, и говорила.

– Да, говорили, – заверила Изабелла. – Вы рассказали мне о нем, а после, думаю, я видела его на сеансе. Он сидел за нами. Приятного вида мужчина, потерявший жену. Это ведь он?

– Возможно. – Грейс теперь очень внимательно изучала кончик карандаша.

– Ну так послушайте. Он очень приятный. И вы ему нравитесь. В этом я абсолютно уверена.

– С ним легко разговаривать, – произнесла Грейс. – Он из тех, кто умеет слушать. Мне всегда это нравилось. Он джентльмен.

– Да, – подтвердила Изабелла. – Он джентльмен. Хорошее слово, правда? Сейчас почему-то его стараются избегать. Считают, наверное, что от него отдает снобизмом. Согласны?

– Может, и так. – Грейс положила карандаш на стол. – Но не думаю, что это правда. Ведь джентльменов можно встретить повсюду. Неважно, из какой они семьи или чем занимаются. Любой может быть джентльменом. И джентльмен вызывает доверие.

Да, подумала Изабелла. А есть люди, подобные Джону Лиамору. И ты понимаешь – или должна понимать, – что он не джентльмен. Она, конечно, понимала, но предпочла отмахнуться от этого, потому что не джентльмены самим своим поведением заставляют тебя отмахнуться от здравого смысла и тебе море делается по колено. Но лучше не думать об этом сейчас, потому что время врачует и образ этого человека отодвигается все дальше. Приятно осознавать, что забвение становится все полнее и он превращается в постороннего, в того, о ком если и вспоминаешь, то без боли, без страшного чувства тоски и потери.

Изабелла посмотрела на Грейс. Если бы та считала, что разговор зашел чересчур далеко, тотчас бы вспомнила о работе, что ждет ее наверху, и без обиняков прервала его на полуслове. Такое случалось, когда, вступив в спор, она не могла найти веского аргумента и неожиданно спохватывалась, что еще не выгладила белье или что-то забыла на втором этаже. Но сейчас ничто не указывало на желание закруглить разговор, и Изабелла продолжила:

– Не исключено, что он нравится и еще кому-то. Не только вам, – ввернула она как бы между прочим, но в голосе был намек, и Грейс сразу его учуяла.

– С чего вы это говорите? – спросила она, подозрительно всматриваясь в хозяйку.

Изабелла нервно сглотнула. Какими словами лучше воспользоваться?

– Мне показалось, что эта дама-медиум проявляла к нему интерес. То и дело поглядывала на него. Когда мы пили чай…

– Она на всех поглядывает. – Грейс явно заняла оборонительную позицию. – Именно так и происходит общение. Чтобы те, кто уже на другой стороне, могли выйти на связь, нужно сначала установить контакт с теми, кто на земле.

Изабелла колебалась, не зная, как поступить. Грейс явно стремилась быть лояльной к даме-медиуму, и этого следовало ожидать.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – медленно начала Изабелла, – но не кажется ли вам, что послание от ушедшей жены, обеспокоенной тем, что кто-то стремится поближе узнать ее мужа, прозвучало не случайно? Вы видели, как отреагировал ваш знакомый?

– Не знаю, я ведь за ним не следила. – Грейс поджала губы.

– А я следила, – откликнулась Изабелла. – И видела, что он принял послание на свой счет. Вжал голову в плечи, словно кто-то ударил его по макушке свернутой в трубку газетой.

– Ничего не могу сказать, – фыркнула Грейс. – Некоторые из этих посланий самого общего свойства. Оно могло предназначаться кому угодно. Почти все мужчины, что ходят к нам на собрания, проводили в последний путь своих жен.