Больше им нечего было сказать друг другу. Роуз медленно поднялась, кивнула Изабелле и двинулась к выходу. Вышла, даже не обернувшись. А Изабелла, сложив свою газету, с чашкой в руках направилась к стойке.

– Что-то случилось? – спросила Кэт, движением головы указывая на дверь. – Кто эта женщина?

– Случилась неувязка, – ответила Изабелла. – И виновата в ней я. С моими вечными фантазиями.

Со склонностью к необоснованным предположениям. К вмешательству в чужие дела. Вот оно как, моя дорогая.

– Не слишком ли ты строга к себе? – спросила Кэт. Она давно привыкла к самокритичности Изабеллы, к ее склонности дискутировать с самой собой на темы морали, а если кто-то окажется рядом, вовлекать в эти дискуссии и его. Но на этот раз недовольство собой, звучавшее в голосе тетушки, было серьезнее, чем обычно.

– Нет, все наоборот: я недостаточно строга к себе, – отрезала Изабелла. – Мне пора отказаться от глупого убеждения, будто, услышав чью-то историю, я должна тут же в нее ввязаться. Сколько раз я так поступала! Но больше не буду.

– Не будешь? – недоверчиво спросила Кэт. – Уверена, что не будешь?

– Нет, не уверена, – созналась, помолчав, Изабелла. – Не уверена. Но постараюсь.

Услышав это, Кэт заливисто рассмеялась, а Эдди, слышавший их разговор, поднял голову и, посмотрев на Изабеллу, тихо промолвил:

– Вы очень хорошая. Не старайтесь меняться. Но Изабелла этих слов не расслышала.

– Нашли записку?

– Да. – Изабелла кивнула. – Спасибо. Его зовут Томазо. Он итальянец.

– Мне понравился его голос, – загадочно усмехнулась Грейс.

– Да, он очень… – Изабелла на минуту задумалась. – Впрочем, иначе не скажешь: очень сексуальный.

– Что ж, в добрый час! – одобрила Грейс.

– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачала головой Изабелла. – А впрочем, возможно.

Раскрыв дверь, Грейс вошла в комнату.

– Только вот не настраивайтесь на поражение. Почему, собственно, вам не найти себе пару? Вы очень привлекательная женщина. У вас душа хорошая. Вы нравитесь мужчинам. Да-да, не возражайте, нравитесь! Им нравится разговаривать с вами. Я сама это видела.

– Разговаривать-то им нравится, – вздохнула Изабелла. – Но этим все и заканчивается. Тут они ставят точку. Похоже, я вызываю у них легкий страх. Мужчин отталкивают думающие женщины. Они уверены, что думать надлежит только мужчинам.

Грейс медленно обмозговала сказанное.

– Не уверена, что вы правы, – изрекла она. – Конечно, есть и такие мужчины, но есть и другие. Возьмите хоть Джейми. Да! Взгляните-ка на него. Ведь он готов целовать землю, по которой вы ступаете. Это видно даже слепому. – Она помолчала. – Жалко, конечно, что он еще паренек.

Изабелла прошла к окну и задумалась, глядя в сад. Неожиданный поворот разговора смутил ее. Обсуждать мужчин в целом – это пожалуйста, но обсуждать Джейми немыслимо. Все еще слишком свежо, рана может открыться.

– А вы-то сами, Грейс, как? Какова роль мужчин в вашей жизни?

Она никогда не заговаривала с Грейс об этом и совершенно не представляла, какой будет реакция домоправительницы. Обернувшись, она увидела, что вопрос, к счастью, не оскорбил Грейс. И это позволяло высказаться определеннее:

– Несколько дней назад вы говорили, что познакомились с кем-то на спиритическом сеансе. Помните?

Грейс взяла со стола карандаш и принялась рассеянно вертеть его в руках.