Она попыталась сосредоточиться на газете, но безуспешно. Трижды перечитав одно предложение и так и не уяснив себе его смысл, она осторожно подняла голову, глянула на тот столик и сразу же встретилась взглядом с Роуз. Теперь было бы неудобно просто отвести глаза, и она вынудила себя кивнуть и улыбнуться. Пораженная неожиданной встречей, Роуз Маклеод тоже улыбнулась и слабо взмахнула рукой в знак приветствия, но тут же поспешно ее опустила, как бы не понимая, правильно ли поступила.

Изабелла опять уставилась в газету. Худшее было позади. Они столкнулись, вежливо поприветствовали друг друга и могут каждая идти своей дорогой. Но будь она похрабрее, прошла бы сейчас прямо к столику, где сидит эта пара, и призналась Роуз Маклеод, что ввела ее в заблуждение, а может быть, и рассказала, зачем, собственно, приходила. Могла бы открыть им все связанное со странными видениями Иана и предоставить самим решать, что делать дальше. А если чувство гражданского долга потребует большего, уговорила бы Иана сходить в полицию и оставить там заявление. И всё, точка была бы поставлена. Но поступить так ей не под силу, а значит, она будет все глубже погрязать в трясине нравственных мучений.

Она снова взглянула на эту пару. Подавшись вперед, Грэм что-то объяснял Роуз. Речь шла о чем-то важном, заставлявшем его злиться. Женщина слушала, но отрицательно качала головой. Грэм все сильнее распалялся. Нервно постукивая пальцем по столешнице, он словно настаивал на каком-то решении. Потом обернулся и посмотрел в сторону Изабеллы. Взгляд был исполнен такой ненависти, что она вздрогнула. Волна ярости и презрения прокатилась между столиками и словно ударила Изабеллу.

В ту же секунду он встал и, быстро подхватив свое пальто, направился к выходу. Роуз смотрела ему вслед. Поднялась было, чтобы догнать, но тут же опять опустилась на стул. Когда дверь за Грэмом закрылась, взяла свою чашку кофе и подошла к Изабелле.

– Можно присесть? – спросила она. – Могу я поговорить с вами? – Она поставила свою чашку возле газеты. – Вы меня помните? Я Роуз Маклеод. Вы приходили ко мне домой.

– Садитесь, пожалуйста. – Изабелла пододвинула ей стул. – Конечно я вас помню. И хотела бы попросить у вас прощения…

– Нет-нет, – прервала ее Роуз. – Это я должна попросить у вас прощения. Грэм был ужасно резок. Разговаривал с вами недопустимым тоном. Я на него чудовищно рассердилась.

Такого оборота Изабелла не ожидала.

– У него были все основания говорить резко. Я ворвалась к вам в дом да еще и наговорила то, что, в общем, не соответствует истине.

Роуз нахмурилась. Высокий лоб, тонкие нежные черты лица. Она была еще красивее, чем показалось при первой встрече. В ее облике была хрупкость, и в нем сквозила печаль. Лицо, исполненное печали, обладает только ему присущим спокойствием. Нет игры красок, есть только одна застывшая неизменность.

– Не соответствует истине? – переспросила Роуз.

– Да, – со вздохом ответила Изабелла. – Я не медиум. Все, что я говорила, полная чушь. Видите ли, я собиралась сказать вам совсем другое, а потом запаниковала и сочинила эту нелепую историю. – Подняв глаза, она увидела, что такое признание явно повредило ей в глазах собеседницы.

– Но почему ж вы сказали… – не в силах продолжать, Роуз запнулась. На лице у нее было горькое разочарование.

И это помогло Изабелле решиться.