|
Это было настолько важно, что оказывалось сильнее желания защитить несчастную женщину от еще одного потрясения. Решение было тяжелым, но выводило на правильный путь. Хотя, приняв его, Изабелла все же подумала, насколько легче было бы оставить все как есть и убедить себя, что это не ее, а чужое дело. Такой подход, конечно, приводил бы к заключению, что все мы чужие, но это было неправдой. Во всяком случае, в глазах Изабеллы. Как и в глазах Джона Донна, написавшего удивительные, душу пронзающие слова о людях и островах. «Если море смывает даже комок земли, то Европа становится меньше», – сказал он. И да, это так.
Но, даже придя к выводу, что забота о благе общества и моральный долг призывают ее к действию, она все же не понимала, как именно действовать. И это сбивало с толку. Знать, что пора перейти в наступление, но не знать как. Так, вероятно, чувствуют себя люди, когда война объявлена, но ни одна бомба еще не упала и ни одно ружье не выстрелило.
– То, что слева, чуть более солоноватое, – разъяснила она, подойдя. – В остальном вкус, по-моему, одинаков. Оторвав взгляд от печений, мужчина обернулся. Лицо у него было обеспокоенное: – Ищу овсяное печенье в форме треугольничков, – сказал он. – Вы ведь, наверное, знаете, каким оно должно быть. Треугольник с одной слегка закругленной стороной. Есть ведь даже такое выражение – «в форме овсяного печенья». Взяв в руки коробку с печеньем, Кэт внимательно изучила ее содержимое. – Круглые, – подтвердила она. – И эти тоже. Простите, но, похоже, все наше печенье круглое. – Но ведь его выпускают и правильной формы. – Мужчина нервно теребил обшлага своей дорогой кашемировой куртки. – Вы не могли бы заказать такое? – Думаю, да, – сказала Кэт. – Я попробую сделать заказ, просто никто никогда не просил… – Я кажусь вам странноватым, – вздохнул покупатель. – Но сами подумайте: в мире осталось так мало подлинного, связанного с традицией определенных мест. Так что мелочи – вроде формы овсяного печенья – приобретают совсем новый смысл. Мир тяготеет к стандартизации. Мир хочет отнять у нас наше, шотландское. Боль, сквозившая в его голосе, поразила Кэт. Он прав, подумалось ей, в такой небольшой стране, как Шотландия, необходимо оберегать любые мелочи нашей жизни. А ранимому человеку тяжело видеть, как исчезают привычные с детства предметы шотландского обихода. – Они подчинили себе наши банки, – продолжал сокрушаться незнакомец. – Взгляните только, в каком положении наши банки! Они уничтожили наши шотландские полки. И хотят уничтожить все, что свойственно только нам. – Но они все-таки вернули нам парламент, – улыбнулась Кэт. – У нас снова есть свой парламент. С этим ведь не поспоришь? – В общем, так, – согласился мужчина. – Но какие у него полномочия? Введение закона о выпечке треугольных овсяных печений? Он засмеялся, и Кэт с облегчением рассмеялась тоже. Ей уже начинало казаться, что покупатель не в себе, но ведь сумасшедшие над собой не смеются. – Постараюсь раздобыть вам овсяные треугольнички, – утешила она. – Дайте недельку-другую сроку. Я переговорю с поставщиками. Поблагодарив, он вышел из магазина, а Кэт вернулась к прилавку. Закончив возведение башни из банок анчоусового паштета, Эдди повернул голову, увидел сквозь стекло двери Изабеллу и позвал Кэт. – А вот и Изабелла, – объявил он. – Близко. Сейчас войдет. Кэт весело приветствовала тетку. – У меня только что был разговор об овсяном печенье и культурной самоидентификации, – сообщила она. |
