– Но, – подхватил Иан, – сбитый, он мог не сразу потерять сознание. И, возможно, водитель машины нагнулся над ним?

– Именно, – подхватила Изабелла.

Какое-то время оба молчали. Изабелла снова принялась смотреть в окно, но больше не думала о сорняках. Все мысли были сосредоточены на коллизии, которую она сама создала и из которой не видела легкого, безболезненного выхода. Разве что взять и переложить все на Иана… Но как можно свалить ответственность на него? Ведь он всего лишь поделился с ней переживаниями.

– А она знает? – разорвал тишину голос Иана.

– Знает что? – Изабелла еще не открыла Иану, что ни словом не обмолвилась матери погибшего о видениях. – Я не рассказывала ей о вас. Не смогла. Он был в комнате.

– Нет, я имел в виду другое. Известно ли матери донора, что ее сожитель, возможно, был виновником несчастного случая?

Вопрос удивил Изабеллу. Об этом она не подумала, а между тем нельзя было исключать подобную возможность. На первый взгляд казалось, что мать ничего не знала, но что, если знала? Тогда все предстает в ином свете.

– Если ей это известно, значит, она выгораживает убийцу сына, – медленно произнесла Изабелла. – Как вы считаете, это возможно?

– Да, – проговорил Иан после некоторого раздумья. – Многие матери поступили бы так же. Убийства в семье не редкая вещь, и очень часто женщина покрывает мужчину. Например, разъяренный отчим калечит ребенка, а его мать молчит. Может, из страха, может, от чувства беспомощности. Может, из-за превратного понимания верности. Такие случаи нередки.

Изабелла мысленно вернулась к своему разговору с Роуз Маклеод. Вспомнила, как та вся обратилась в слух, едва узнала, что незнакомке, возможно, что-то известно о несчастном случае. В ее поведении не было фальши. Это так же очевидно, как и то, что мужчина, наоборот, забеспокоился и напрягся, едва гостья коснулась острой темы, а потом явно расслабился, когда выяснилось, что описание внешности водителя автоматически выводит его из-под подозрения.

– Уверена, что она ничего не знает, – твердо заключила Изабелла. – Да, я совершенно уверена.

– Отлично, – подхватил Иан. – Она не знает. Что же дальше?

– Действительно. – Изабелла нервно рассмеялась. – Что же дальше?

– Мы можем сообщить всё, что знаем, полиции, – спокойным голосом продолжил Иан. – Можем переложить всё на них.

– Что даст нулевой результат, – ответила Изабелла. – Полиция не предъявит ему обвинений в убийстве на основании данных, полученных – как они, вероятно, сочтут – в бреду. – Видя, что Иан принимает ее доводы, она продолжила: – Думать надо о том, идти ли к этой женщине и говорить ей, что мужчина, с которым она живет, возможно, и есть неизвестный водитель, убивший ее сына. Возможно, подчеркиваю, всего лишь возможно. Ведь вся цепочка строится на весьма хрупкой гипотезе, что ваши видения действительно что-то доказывают.

Гипотеза и в самом деле хрупкая. Но даже если считать, что информация достоверна и мать поверит нам, хоть доказать ничего невозможно, чего мы достигнем? Зародим в ней чудовищное сомнение. Вероятно, разрушим ее отношения с этим мужчиной. И в результате она, только что потерявшая сына, лишится и спутника жизни.

– Что ж, значит, лучше промолчать, – устало заключил Иан.

– Молчать нельзя, – вздохнула Изабелла. Заметив усталость Иана и не желая усугублять ее, она не стала пояснять эти слова. А смысл за ними скрывался вот какой: сама идея справедливости и долг перед обществом велит наказывать пьяных водителей – ведь в данном случае речь, вероятно, шла о пьяном водителе, – не позволять совершившим убийство на дороге улизнуть от ответственности.