– Для завтрака, – подсказала Грейс. – Берите столько, сколько вам нужно для завтрака.

– Именно, – подхватила Изабелла. – Не знаю, насколько мы разовьем тему этики шведского стола, но в ней, несомненно, есть интересные повороты. Хотите, чтобы я написала это Джулиану, или предпочитаете сделать это сами?

– Думаю, лучше вы, – рассмеялась Грейс. – Меня слушать не будут!

– Нет, почему же? Будут, – возразила Изабелла. Грейс пошуршала конвертами:

– Я так не думаю. С какой стати? Для них я всего лишь уборщица.

– Ничуть, – торжественно изрекла Изабелла. – Вы домоправительница, а это огромная разница.

– Им так не покажется.

– Среди домоправительниц было немало талантливых и даже выдающихся особ.

– Правда? – Грейс явно заинтересовалась. – Кто, например?

– Э-э… – Изабелла уставилась в потолок, ища там подсказки. – Ну, скажем… скажем… – Ну вот, сболтнула, а теперь, сколько ни напрягайся, не вспомнить никого. Кто ж они, эти молчаливые, не получившие признания героические труженицы? Наверное, их было много, но сейчас приходит на ум только та, что бросила в камин рукопись Карлейля. Кажется, правда, она была горничной. Или домоправительницей? А чем одна отличается от другой? Изабелла попробовала в этом разобраться, но тут же поймала себя на мысли, что работа стоит на месте: пока она размышляет о шведских столах, домоправительницах и булочках, стопки корреспонденции ничуть не уменьшаются.

Взглянув на следующий конверт, она отложила его, не вскрывая. Что, если в самом деле сделать номер, посвященный философии еды? В нем непременно должна быть статья о моральных проблемах, связанных с шоколадом. Чем больше она думала об этом, тем больше философских измерений возникало в связи с понятием «шоколад». Шоколад заставлял по-новому взглянуть на феномен акразии – слабости воли. Ведь мы знаем, что шоколад не полезен – а он действительно не полезен, так как способствует увеличению веса, – а едим его, и еще сколько. В чем причина – в слабости воли? Но если мы так упорно едим шоколад, значит, скорее всего, нам кажется, что он полезен: наша воля толкает нас к действию, которое – мы это знаем – принесет удовольствие. А раз так, значит, мы вовсе не слабовольны – наоборот, у нас очень сильная воля, и она заставляет нас делать то, чего действительно хочется (вдоволь есть шоколад). Да, шоколад – материя непростая.

– Я видела тебя вчера возле редакции, – сказала Изабелла. – Ты садился в такси, был в черном пальто и шикарно выглядел. Просто шикарно.

– Ехал брать интервью у очередного претендента на шотландский престол, – пояснил Энгус. – Люди, желающие объявить себя потомками славного принца Чарли или его отца, появляются с удивительным постоянством.

– Они что, полоумные? – изумилась Изабелла.

– Некоторые – безусловно. Но штука в том, что, как ты знаешь, у принца Чарли не было законного потомства. А его брат-кардинал наслаждался – по долгу службы – холостой жизнью. Умер в весьма преклонном возрасте, но, увы, не оставив наследников. Так что на этом династия Стюартов и закончилась. Думаю, все это ты проходила в школе. Я проходил.

– Но не всем хочется в это верить? Энгус немного помолчал, потом вздохнул:

– Одна из сторон жизни журналиста – необходимость общаться с людьми, которые убеждены, что все в этом мире устроено вовсе не так, как нам внушают. Они действительно верят в это. «Потомки Стюартов» все более или менее из их числа.