Она рассказала, в чем дело, и он внимательно выслушал. Ей казалось, что ему будет нетрудно получить нужную информацию. Наверняка у него есть знакомства в службе здравоохранения или в больнице. И кто-нибудь там может оказать ему услугу.

– Пожалуй, такая возможность имеется, – признал он. – Есть врач, которого мы поддержали, когда на него пришла жалоба в Высшую медицинскую комиссию. Я ему искренне симпатизировал. Считал, что он действовал правильно. А другие газеты начали шумную обвинительную кампанию. Он, безусловно, очень мне благодарен.

– Вот и спроси его, – подсказала Изабелла.

– Хорошо. Но если он не захочет ответить, настаивать не стану.

Они договорились, что – появятся новости или нет – Энгус непременно позвонит сегодня. Повесив трубку, Изабелла вернулась к заварке чая. Она любила смешивать «эрл грей» и «дарджилинг». В чистом «эрл грее» слишком яркая отдушка, а «дарджилинг» ее смягчает. Цветы и их ароматы, подумала она и вдруг заинтересовалась, а что же пила Мария Стюарт? Выяснить это можно будет у Розалинды Маршалл. Та знает о шотландских королевах все и пишет о них интересные книги, сидя у себя дома на Морнингсайде.

Бедная королева Мэри! Провела столько времени в заточении, создавала дивные французские вышивки и бесконечно писала довольно-таки ядовитые письма. При испанском дворе в то время пили уже шоколад, но до Шотландии эта мода еще не дошла. А чай, помнится, появился не раньше начала семнадцатого века. Значит, Мария пила какие-нибудь травяные настои, хотя вряд ли их пили для удовольствия: для этой цели употреблялись французские вина. Цветы и вьющийся над чашкой пар, привкус изгнания и Шотландия, отголосок которой улавливаешь то в звуке голоса, то в старинном шотландском слове, в тени, упавшей на лицо, в игре света.

– Вот тебе это имя, – сказал он. – Маклеод. То, что нужно?

Она не отвечала и не двигалась. Из чашки, о которой она позабыла, капнули на пол несколько остававшихся на дне капель.

– Изабелла?

Но она была вся в своих мыслях, занимавших ее, пока она пила вторую чашку, мыслях, не связанных с тем, что он сейчас сказал. Теперь ей хотелось услышать другое имя.

– Спасибо, Энгус. У меня к тебе еще один вопрос. Как зовут итальянца, у которого ты – помнишь – брал интервью?

– Чудовищно длинная итальянская аристократическая фамилия. Но это не мешало. Я называл его просто Томазо.

Поняв это, Изабелла облегченно вздохнула. Теперь она сделает то, что должна, а потом вернется к своим обязанностям. И все-таки трудно принять решение, не обсудив его с кем-нибудь. А единственный, с кем его можно обсудить, Джейми. Все остальные не в курсе. Исключение – Иан, но, помня, как ему стало плохо в Санди-Белл, она ни за что не подвергнет его новому испытанию.

И, значит, остается только Джейми. К счастью, как выяснилось, он в этот вечер свободен.

По телефону она ничего не таила:

– Хочу пригласить вас поужинать, но делаю это с корыстной целью. Нужно кое-что обсудить. Не стану говорить на эту тему слишком много, но должна получить совет.

– Это о…

– Да, – перебила она, – о том самом.

В ответ она ожидала услышать вздох, а то и стон, но реакция Джейми была неожиданной.

– Отлично, – сказал он. – Потому что и мне нужно кое-что рассказать вам об этом деле.

– Правда? – ей не удалось скрыть удивления.

– Да. Но обсудим все за ужином. Мне звонят в дверь. Ученик номер три. Тот, что пытается играть на фаготе, не выпуская изо рта жвачки.