Изменить размер шрифта - +
Будут говорить, что Ренсдейл – скряга. Так оно и есть, но никто не должен об этом знать. Скажут, что у тебя нет вкуса.

– Хотелось бы так думать.

– И потом, Марден будет сконфужен, если его увидят рядом с тобой, одетой в старые платья. Джеффри говорит, что он привык появляться с блестящими женщинами, одетыми по высшему классу.

– Джеффри слишком много говорит. Не знаю, хочу ли я, чтобы меня считали очередной пассией его сиятельства.

– Ну, это никому не придет в голову, если ты будешь выглядеть старомодной или как девчонка. Скажут, что он просто снисходит до тебя, потому что обязан. Но если ты будешь выглядеть как бриллиант, скажут, что он сражен твоей красотой. А так и будет, я уж знаю.

– Ты что же, решил заняться сватовством, да?

– Конечно, нет. Но что в этом плохого? Марден занимает высокое положение в обществе. Никого лучше ты не найдешь, даже если бы приданое у тебя было в десять раз больше. И мне здесь нравится. Он говорит, что я могу жить здесь. Спартак тоже так говорит. В том случае, разумеется, если ты будешь здесь жить.

Трой был слишком юн, чтобы обсуждать с ним ее сомнения.

– Не отрицаю, что лорд Марден – настоящий джентльмен. И побывать на одном-двух балах, возможно, будет интересно, так что я сошью себе новое платье за счет нашего брата. Я сказала, что помогу ему выбрать ткани и все нужное для Вероники, поэтому все равно пойду в лавку.

– Купи ей уродливую шляпку, хорошо. Ты можешь сказать, что это последний писк лондонской моды, она все равно ничего не поймет.

– Фу, как это зло и недостойно! Что ты скажешь о шляпке коричневато-красного цвета – цвета блошиной спинки – с оранжевыми перьями?

– Замечательно, – сказал Трой, усмехнувшись. – Особенно если добавить к нему несколько птичек на макушку. Ах, Эффи!

Она обернулась, уже стоя в дверях:

– Да, дорогой? Не принести ли тебе чего-нибудь из лавок?

– Нет, у меня есть все необходимое. Но когда будешь заказывать себе новые платья, нельзя ли сделать вот эту часть, которая закрывает тело… вот здесь сверху… ну ты понимаешь?

– Лиф?

– Ну да. Нельзя ли вырезать здесь пониже? Мужчинам нравится смотреть на женскую… ну то есть леди Пейдж наполовину вылезает из своего платья.

– Мы не будем обсуждать леди Пейдж и мои… мои качества. И где ты только набрался всего этого? Если Джеффри забивает тебе голову подобными вещами, мне придется поговорить с этим молодым человеком.

– Нет, Джеффри никогда ничего такого не говорил. Это лорд Марден.

– Граф говорил о моей… – пискнула Афина.

– Да нет же. Стал бы он говорить о таких вещах с братом леди. Неужели ты совсем не разбираешься в джентльменах? Он сказал что-то о леди Пейдж, вот и все, помоги не говорить. Я сам заметил. Вот что я пытаюсь тебе втолковать. Мы, мужчины, замечаем такие вещи.

– «Мы, мужчины» еще не начали бриться, братец, стало быть, думай, что говоришь. Думай о своих упражнениях для укрепления мускулов, а не о пополнении моего гардероба, потому что я скоро намерена танцевать с тобой. А пока леди Марден будет мне советчицей в том, насколько глубокое декольте мне полагается носить.

Матушка графа велела бы сделать вырезы на новых платьях Афины чуть ли не до талии, если бы полагала, что это может поощрить ухаживание ее безмозглого сына. Но нет, это может поощрить других мужчин бросить второй и третий взгляд на эту маленькую красавицу. А это никуда не годится, решила графиня. У ее сына-тугодума хватает забот и без соперников.

Зато она помогла Афине выбрать то, что приличествует молодой леди, не советуя носить ни девственно-белый цвет, который надевают девушки, впервые появляющиеся в свете, ни скромные фасоны, которые должна носить совсем юная барышня.

Быстрый переход