— Где он?

— В аквариуме. — Ответил дежурный. Аквариумом на местном жаргоне называлась камера, которая на время нахождения в ней кого-либо, наполнялась водой так, что человек вынужден был все время плавать, чтобы иметь возможность дышать.

— Вытаскивай его и в специальную. Я буду там.

Репнев не любил пытки. Они казались ему пережитком каких-то весьма древних времен. К нынешнему моменту, считал мафиози, они полностью потеряли свою актуальность, как способ извлечения информации. Для этого к его услугам был широкий арсенал химических средств. Но пытки служили хорошим подспорьем для медленного умерщвления. А именно так и хотел Николай Андреевич расправиться с предателем. Пусть почувствует, как умирает!

Вскоре в пыточную приволокли Призрака. Он был мокрый, в одних трусах. Рот его оказался заклеен свежей полосой широкого пластыря.

— Привет, Кашеваров! — Репнев с холодным любопытством разглядывал тощее тело телепата. — Приковать его! — Это уже был приказ к парням, сопровождавшим предателя. У Николая Андреевича были в распоряжении два классных специалиста, заплечных дел мастера. Работы у них было немного, но сегодня, поскольку Корень распорядился выдернуть их из постелей, оба предвкушали немалое веселье.

Палачи споро обрядили Призрака в кандалы, прикрепленные ко вделанным в стену крюкам.

— Я думаю, для начала надо бы его согреть… — Выразил пожелание Репнев. — Вон, как дрожит.

Ухмыльнувшись, один из парней подошел к жаровне, на которой калились несколько щипцов и металлических штырей. Взяв один из прутьев, палач подошел к призраку, несколько раз провел у того перед носом разогретым до красного свечения острым концом. Через миг он провел им поперек груди Михаила Руслановича.

Запахло жженым, Призрак неистово дернулся и яростно замычал.

— Что, пацаны, а не поджарить ли нам яичницу? — Зловеще поглядывая на Призрака проговорил Репнев.

С Кашеварова стянули трусы и палач, громыхая железом, стал выбирать щипцы. Михаил Русланович отчаянно замотал головой. Палач уже готовился прижечь гениталии телепата, но вдруг Николай Андреевич приказал:

— Погоди… Кажется, наш друг желает нам что-то сообщить… Снимите пластырь.

Это немедленно оказалось исполнено и Призрак, сделав несколько глубоких вдохов, пролепетал:

— Я знаю, что тебе надо…

— И что же? — Поинтересовался Корень всем своим видом показывая, что эта беседа может скоро ему надоесть.

— Пономарь…

— Это не новость. — Отмахнулся мафиози. — Продолжайте, ребята!

Но не успел палач приблизится со своими раскаленными орудиями, как Кашеваров явственно проговорил:

— Я знаю где он.

— Стоп! — Встрепенулся Репнев. — Говори.

Палач застыл в полушаге от пытаемого. Михаил Русланович опять сделал несколько вдохов и, глядя прямо в глаза Корню, выдал:

— Когда Пономарь пришел вызволять Витю, он подумал о месте, где скрывается в настоящий момент. Я не знаю адреса, это всего лишь образ. Но образ четкий.

— И что мне делать с твоим образом?

— Еще я успел понять, что это где-то очень близко от этой лаборатории…

— Дальше.

— А вот тут я хотел бы поторговаться…

— Пацаны! — Кивнул Николай Андреевич.

Призрак лихорадочно затараторил:

— Этим вы ничего не добьетесь. Вы сделаете меня калекой, только и всего. Это не поможет вам узнать адрес Пономаря. Поймите, это образ, комплекс ощущений.