— Загляни в мои мысли, козел! — Ухмыльнулся Николай Андреевич, но все же дал палачам знак пока не начинать.

— Да, вы хотите меня убить. Но чуть глубже у вас есть сомнения в целесообразности этого. Кроме меня вам никто не поможет…

— Один раз ты уже помог… — Рявкнул Корень, но он уже понял, что этот раунд остался за Призраком, неважно, блефует телепат или нет.

Кашеваров уронил голову на грудь и стал напоминать при этом распятого Христа. Николай Андреевич поморщился, отгоняя нежданную ассоциацию, потом решился:

— Привести его в порядок. Глаз не спускать. А ты, Призрак, если узнаю, что меня на голый понт взял — получишь по полной программе. А так, живи… Пока…

Репнев порывисто встал и вышел, хлопнув кованой дверью.

Пробудился Игорь Сергеевич около семи утра. По дороге в ванную, целитель заглянул на кухню и обнаружил, что Изотов уже завтракает. Майор приветственно помахал рукой:

— Доброе утро. Я ухожу. Надо поговорить…

— Сейчас.

Совершив утренний туалет, Пономарь присел к Сергею Владимировичу.

— Ну, что случилось?

— Пока ничего, но может…

Фээсбэшник не спеша намазал тост сперва маслом, потом клубничным джемом, с хрустом откусил от этой конструкции. Прожевал, и лишь после этих необходимых приготовлений сказал:

— Дело в Яичнице…

— Подгорела? — Усмехнулся Дарофеев.

— Типа того. Пока ты договаривался с Рыбаком о дуэли, мне удалось кое что узнать.

— Да, — кивнул целитель, — помню, уже рассказывал. — старая Витина программа и все такое…

— Именно. — Кивнул Изотов. — Сейчас они встретятся в живую. Неизвестно, чем это чревато. Поэтому, очень прошу, контролируй абсолютно все. Не оставляй их наедине ни на секунду…

— Да, уж как-нибудь это я бы сообразил… — Ехидно промолвил Пономарь.

— Ладно, извини… Я и забыл… Ты уже другой…

— Другой. — Согласился Игорь Сергеевич. — Был бы вчерашним — убил бы этого Корня не задумываясь.

— Постой, — сообразил фээсбэшник, — так ты с ним что, встречался?

— Навестил. — Закивал Дарофеев. Он коротко описал свое ночное посещение мафиози. Всю вторую часть рассказа Изотов едва сдерживался, чтобы не прыснуть со смеха. И лишь когда целитель закончил, позволил себе негромко похохотать.

— Ну, ты хорош был! Представляю… — И добавил, уже серьезным голосом, — Да, а чего ты добивался этим экстравагантным появлением? Я почти уверен, что наш Корень не такой дурак, чтобы не догадаться о том, кто это был на самом деле.

Пожав плечами, целитель с вызовом посмотрел на майора:

— Не знаю! Взбрело в голову — и отправился…

— Не хочу тебя огорчать, но тот Пономарь, которого я знал, никогда не совершал необдуманных действий.

Дарофеев усмехнулся половиной рта:

— Пока что Пономарь — это я. И я открою тебе страшную тайну. Пономарь совершал их во множестве. Другое дело, что он всегда находил такое объяснение, что они начинали казаться единственно верными.

А сейчас можешь считать, что я решил просто безвредно пошалить. Разве это не достаточная причина?

Сергей Владимирович не нашел что на это ответить.

— Или тебе больше нравится такая версия: Корень и так уже находится в смятении чувств. Поэтому я решил подтолкнуть его как раз к необдуманным действиям, в расчете на то, что он наделает ошибок и, тем самым, избавит меня от необходимости уничтожать его самому.