После этих фраз фээсбэшник лишь махнул рукой:

— Поступай как знаешь… — Извини… — Потупился Игорь Сергеевич. — Понимаешь, все не так просто. Я помню теперь все, что я делал за прошлый год. Помню, но толку от этого нет почти никакого. Да, в такой ситуации я поступал так, а не иначе… Но почему я совершал именно такие поступки — не знаю. Не понимаю, в конце концов!.. Нет базы… А она должна быть. Должна быть именно в моей оставшейся заблокированной памяти… И я очень надеюсь на твою помощь…

Глава 30

Настроение у Рыбака в то утро случилось скверное. Большую часть ночи он не мог заснуть, не помогало даже патентованное американское снотворное. Но едва наркоделец закрыл глаза, как тут же раздался осторожный стук в дверь.

Взглянув на часы, старый мафиози обнаружил, что уже идет десятый час утра.

— Эй, — Крикнул вор в законе своему телохранителю, — посмотри, кого принесло.

Тот осмотрел в глазок и доложил:

— Кикоз.

Чертыхнувшись, Рыбак решил, что примет своего помощника в горизонтальном положении и приказал:

— Впусти.

Если Зарайский приперся лично — это значило, что у него есть какая-то информация, которую он не захотел сообщать по телефону, несмотря на то, что линия наркобарона была на двести пятьдесят процентов защищена от прослушивания.

Пощелкав замками, телохран отворил дверь в камеру. Та открылась бесшумно и на пороге возник Иван Ильич.

Рыбак никогда раньше не видел своего заместителя в таком состоянии. Казалось, Кикоза пропустили через мясорубку и, как попало, слепили наново. Его взгляд блуждал, в нем чувствовалась странная затравленность. Лицо, несмотря на то, что оно, как всегда, было гладко выбрито, походило на морду бомжа, несколько минут назад вытащенного из помойки и обряженного в дорогой костюм.

Оглядев тусклым взором камеру Рыбака, Кикоз прошел к креслу и, не спросив позволения, тяжело рухнул в него.

— Что, мать твою, произошло? — Сурово спросил мафиози.

— Пономарь… — Криво ухмыльнулся Зарайский.

— Что «Пономарь»?

— Напал…

— И?

— Увел пацана. — Будничным тоном проговорил Иван Ильич.

— Что??!! — Взревел Рыбак и сел на диване, поставив на ковер свои иссохшие босые ноги.

— Увел пацана. — Повторил Кикоз.

— А ты где был? — Зловеще проскрежетал наркоделец. — Где были мои люди?

— Убиты. Все. А меня… Он парализовал…

На мгновение старик задумался. Потом в его голову пришло страшное подозрение. Кикоз мог все это запросто инсценировать. Похитить мальчика, спрятать его в надежном месте, а случившееся представить как налет неуничтожимого Дарофеева. Впрочем, Рыбак еще раз пристально всмотрелся в глаза помощника, не похоже, чтобы Зарайский смог бы это все так глубоко сыграть. Актер он хороший, но еще не до такой степени, чтобы обмануть Рыбака, съевшего табун собак на разоблачении подобных паяцев.

— Рассказывай подробно. — Приказал наркобарон.

Тусклым голосом Иван Ильич начал свою повесть. Но, несмотря на неживые интонации, фразы Кикоз строил четко, без лишних подробностей, сопровождая факты собственными краткими комментариями.

Старик слушал почти не перебивая. Лишь в одном месте повествования он потребовал, чтобы Зарайский как можно более подробно рассказал о репликах Пономаря, Вити и третьего участника событий.