— Не могли бы вы назвать число гостей? — подавив боль, по-деловому поинтересовалась Кимберли.

— Кристин сказала, что двенадцать.

Да, дамочка путешествует с размахом, подумала Кимберли. Королева и ее свита! Она могла бы дать голову на отсечение, что все двенадцать человек — мужчины, но ошиблась.

— Пять из них дамы, — уточнил Реджиналд.

— Я сейчас поговорю с Бартоном и посмотрю, что необходимо сделать, — подавив рвущуюся наружу неприязнь к Кристин, спокойно сказала Кимберли и встала из-за стола.

— Подождите! Мне не хочется взваливать на вас груз забот. Вы после болезни. Врач подозревал у вас сотрясение мозга. Для вашего здоровья лучше было бы уехать домой. Вы правильно рассчитали свои силы?

— Да, я прекрасно себя чувствую. Думаю, что сегодня врач уже не подтвердил бы свой диагноз. — Кимберли была приятна забота Реджиналда. Она буквально вливала в нее силы.

— Все равно сядьте и спокойно выпейте чаю. Или, может, вы предпочитаете кофе? Не буду лукавить, ваш английский завтрак мне не по душе, но булочки к чаю просто прелесть.

Кимберли улыбнулась. Реджиналд нравился ей все больше и больше. Зачем этой Кристин приезжать сюда, да еще завтра? — с тоской подумала она.

— Обычай есть овсянку по утрам в Лондоне практически уже не сохранился. Ни моя мама, ни матери моих подруг не готовят поридж, да и сливовый компот тоже не подают. Все, как и вы, предпочитают по утрам кофе.

— Кто ваша мама?

— Очаровательная женщина... — улыбнулась Кимберли.

— Не сомневаюсь ни на йоту, ибо вижу перед собой ее прелестную дочь, — учтиво холодным тоном заметил Реджиналд, но сердце Кимберли воспарило к небесам, как будто она услышала любовное признание, а не расхожий комплимент. — Чем занимаются ваши родители? — задал более конкретный вопрос Реджиналд.

— Мама — дизайнер-флорист. У нее цветочный магазин. А отец давно умер. Ладно, я все-таки вас покину. Не терпится приступить к своим обязанностям, — с улыбкой сказала Кимберли.

8

Кимберли с такой поспешностью покинула столовую, что это можно было посчитать бегством. Она и на самом деле стремилась как можно быстрее расстаться с Реджиналдом, потому что в ее душе творилось что-то невообразимое. Таких чувств она никогда ни к кому не испытывала. Она часто мечтала, что Дэниел однажды подойдет к ней и пригласит ее куда-нибудь пойти с ним. Иногда она даже представляла Дэниела с букетом цветов, предназначенных ей. Она ненавидела Сьюзи, но это чувство тоже было каким-то надуманным, не проникающим глубоко в душу. Картины, рисовавшиеся в воображении Кимберли, были романтическими и напоминали стилизованные под старину сентиментальные фильмы. Любовь к Дэниелу не мешала ей мечтать о карьере, и трудно сказать, обрадовалась ли Кимберли, если бы Дэниел в самом деле стал за ней ухаживать.

— Вот за него я могла бы выйти замуж, — неожиданно вслух прошептала Кимберли и поразилась. Впервые навязчивая идея матери не показалась ей глупой.

А как же карьера? — тотчас возразило ее второе «я», то самое, которым она все время старалась быть. Не думай о нем! — продолжало оно твердить, но Кимберли впервые не смогла пойти у него на поводу.

Конечно, ей надо было бы послушаться Реджиналда и уехать домой. Интересно, у многих людей после сотрясения мозга появляется желание вступить с кем-нибудь в брак? Мардж, разбирающаяся в медицине, никогда не говорила об этом. Неужели она первая, у которой встретилось такое осложнение?

Кимберли с трудом взяла себя в руки и сосредоточилась на полученном задании. Бартон, как обычно, смотрел на нее с ненавистью и страхом, но показал комнаты, которые, по его мнению, подходили для размещения гостей.

В замке появились несколько мужчин и женщин, готовых взять на себя заботу о чистоте.