— Ты должна быть лучше всех, — заявил ей муж, объявив о желании устроить маскарад. — Надо прекратить муссирование слухов о моем разорении. — Не забудь надеть драгоценности.

— Разве ты их еще не проиграл? — презрительно заметила она.

Возвращаясь из чужой прошлой жизни, в которой принимала участие, Кимберли отмечала одну удивительную особенность. В той жизни ее внешность вроде бы сохранялась, а характер становился абсолютно не похожим на ее теперешний. Смириться с судьбой, покорно переносить все то, что преподносила ей жизнь, было не для нее. Вспыльчивой, упрямой, но умной и поразительно красивой — такой видела себя Кимберли в этих грезах.

И вот сейчас она знала, что та, другая Кимберли, припасла для мужа на этом маскараде сюрприз, оправиться от которого он вряд ли сможет. Она специально выжидала, чтобы все гости собрались и желание увидеть хозяйку празднества достигло накала.

Пора, решила та Кимберли и вошла в гостиную, которая по случаю маскарада была соединена с залой раздвижными дверями.

— Ах! — дружно выдохнули все гости при ее появлении.

Кимберли изображала из себя индианку. С высоко поднятыми волосами, которые она не сочла нужным прятать под черным париком, в бледно-сиреневом сари она была чудо как хороша.

Дружный возглас всех присутствующих можно было бы отнести к ее красоте, если бы не одна особенность ее туалета — он был выполнен из прозрачной органзы и не скрывал ничего. Нет, она не была голой. Под сари она надела белье, которое белошвейка сшила по представленным ею моделям. Откуда той Кимберли было знать, что она предугадала появление в женской моде бикини. Тогда, перед Первой мировой войной, даже подумать о том, что когда-нибудь станут носить такое бесстыдство, никто не мог. А леди Уайтвентхендж ничтоже сумняшеся явилась перед обществом, собравшимся в замке ее мужа, в крохотных трусиках и тонкой полоске плотной ткани, слегка прикрывающей ее пышный бюст. Бледно-сиреневое сари было не в счет.

Кимберли и в самом деле выполнила требование мужа. Говорить о его разорении вмиг стало неинтересно, зато поведение его жены вызвало настоящий взрыв сплетен.

— Ким, задумалась о привидении? — как сквозь вату донесся до нее голос Реджиналда. — Даю голову на отсечение, что это только выдумки Кристин.

Кимберли вздрогнула и вернулась на землю, то есть обнаружила себя в столовой замка, в которую она вошла три четверти часа назад. Ни дам в напудренных париках, ни пиратов, ни той, которой она была мгновение назад — нарушительницей всех правил приличия, — не было. За столом сидели все те же люди, среди которых выделялась Кристин в полупрозрачном пеньюаре. Но по сравнению с туалетом, в котором появилась та Кимберли, его можно было посчитать одеянием монахини.

— Не смейся, Реджи. Даю слово джентльмена, ночью по замку бродило привидение. Я сам лично его видел, — обиженным тоном произнес Барни.

— Сколько виски ты выпил перед сном?

— Ни капли! Долго не мог уснуть — я всегда плохо засыпаю на новом месте. Спустился в библиотеку взять что-нибудь почитать, а в холле — туман, женский смех и удаляющийся силуэт в белом.

На лицах большинства присутствующих появились улыбки. Кимберли не поняла, чем они вызваны, ведь она еще никого не знает.

— Реджиналд, — робко сказала она. — Вы не собираетесь сегодня в Лондон?

— Сегодня? Нет! А завтра, думаю, да.

— Можно будет с вами поехать?

— Хотите оставить службу?

Кимберли пожала плечами. То, что она здесь делает, трудно назвать службой, хотя вчера ей пришлось прилично попотеть.

— Я бы хотела показаться врачу. Нельзя же все время надоедать мистеру Мэлсону.

Брови Реджиналда удивленно взметнулись, он хотел что-то сказать, но передумал и кивнул в знак согласия.