— Верно.

— Тогда, — я положил руку ладонью вверх, — давай.

Старик кивнул. В его руках появился маленький нож для овощей.

— Игнат Орловский, — назвал он имя моего тела, — отдаешь ли ты свою кровь, чтобы открыть эту книгу, — посмотрел на меня, — добровольно.

— Да. Отдаю.

Старик аккуратно надрезал подушечку моего плаца, надавил острием так, чтобы на металл натекла капелька.

— Ну, — выдохнул старик, — да помогут нам предки, — он капнул мою кровь на обложку.

Глава 28

Светло-алая капля свесилась с острия ножа, а потом, оторвавшись от металла, упала на обложку. Расплескалась по черной поверхности пятном и потемнела. Мы все внимательно смотрели на происходящее.

Я нахмурился, взглянул на старика. Тот напряженно уставился на книжку. Сверлил ее взглядом так, будто хотел прожечь в обложке дыру. На морщинистом лбу даже выступил пот. Тома удивленно раскрыла глаза а потом и ротик. Смотрела так, будто ждала, что из книжки вот-вот выпрыгнет чертик, которые обычно бывают в игрушечных табакерках.

Кровь же стала напоминать чернильную кляксу, а потом просто впиталась в книгу.

— Может, — нерешительно сказал старик, — сработало?

— Может, и сработало, — задумчиво сказал я. Проверим.

— Аккуратно, — обеспокоенно посмотрела на меня Тома.

— Она не кусается, — проговорил я, потянувшись к книжке, — ну, или почти не кусается, — посмотрел я на то, как Тамара со значением приподняла бровь.

Тронув книгу, я почувствовал ее маслянистую поверхность, в этом отношении ничего не изменилось.

— Такая же мерзкая на ощупь, — проговорил я.

— Книга пропитана черной спорой, — старик свел брови и стал выглядеть сердитым, — визитной карточкой Роялистов. И она никуда не делась. Но это еще ни о чем не говорит.

— Ладно, — я тронул обложку и попытался открыть. Книга не поддавалась.

Александр Мясницкой вздохнул, потер единственный глаз.

— Не сработало, — мотнул я головой.

— Не сработало, — согласился он, — видимо, мой вариант был неправильным. Но, в сангвинарике он самый распространенный. Правда, бывают и другие.

— Какие? — посмотрел на него я.

— Множество разных, — он вздохнул, — великое множество. Точнее, я не скажу, потому что знания мои очень ограничены.

— Что ж, — я поднялся из-за стола, завернул книгу в сверток, — я ценю твое намерение, герцог. Хоть и не вышло, но я вижу, что ты хотел помочь.

— Ты поможешь Томе? — герцог тоже встал, когда увидел, что я собираюсь уходить, — ведь я не смог исполнить свою часть договора.

Я посмотрел на девушку. Та подняла на меня глаза. Взгляд был полным ожидания. Она хотела узнать, что я отвечу.

— Помогу, — я кивнул, — так что, молодая госпожа, собирайте вещи.

— Спасибо! Спасибо! — Мясницкий обошел столик и принялся пожимать мою руку, — храни тебя предки и моего рода тоже!

— Спасибо, — выдохнула девушка, — я уже стала замечать, что на меня странно косятся домочадцы. Я, признаться, чувствую себя не совсем в безопасности дома.

— Роялисты, — я серьезно посмотрел на Тому, — и бывшие друзья твоего дедушки еще охотятся за мной. В Предлесье будет безопаснее, но терять бдительность пока рано.

— Игнат прав, внученька, — посмотрел на девушку герцог, — слишком рано. Роялисты мстительны, — теперь он перевел взгляд на меня, — мстительны и коварны.

— Как и Орден, — ухмыльнулся я.

— Как и орден, — он как-то грустно согласился, — и теперь они будут мстить за смерть своего члена.